Решаю спросить. Не имею понятия, как Ксения могла обо всем узнать. Не жучки же она мне в квартиру понаставила, в самом деле?
“Я просто прочитала новости”
Липкий страх перед будущим окольцовывает все тело и душит. Теперь я не одна и не могу дать своему страху полностью мной овладеть.
Теперь я мама.
Сев на заснеженную лавочку, обдумываю свои дальнейшие шаги. И осознаю, что для меня только один правильный путь.
глава 29
Оля.
Я стою перед дверью Макса и не решаюсь нажать на звонок. Придумала уже сотни отговорок и причин уйти. Спастись бегством. Жаль, это ничем не поможет.
Делаю медленный вдох и медленный выдох. От волнения тошнота только усиливается, уже не понимаю, как с ней справиться. Желудок скручивается в узелок, и он затягивается с каждой секундой все сильней.
Жму на звонок. В голове в этот момент наступает пустота, только гул какой-то слышу, и как бьется мое сердце.
– Оля? – от голоса бывшего мужа слезы тут же поступают к горлу.
Макс стоит в брюках, рубашка расстегнута и выправлена из-за пояса. На лице непонимание, но он рад меня видеть.
Обнять его хочется, прижаться, попросить, чтобы помог. Я же всегда бежала к нему с проблемами, а Кречетов их решал.
Только это не тот случай.
Переступаю порог и захлопываю за собой дверь. Рта пока раскрыть не могу, потому что растеряна, предательское волнение заставляет гонять пульс.
– Что-то случилось? – от холода в голосе становится неприятно.
Внизу живота заныло, это начало вводить в панику.
– Нам нужно поговорить.
Вся его поза говорит о том, что Кречетов напряжен, но старается не подавать виду. Я и сама натянута тетивой до боли в мышцах. Позвоночник свело оттого, как прямо я стараюсь его держать.
Не знаю, стоит ли вообще снимать одежду и проходить в квартиру. Не планировала задерживаться, потому что… как только я все ему расскажу, быть рядом с ним будет нестерпимо больно.
– Пройдешь?
– Я должна тебе кое в чем признаться, и, надеюсь, у меня это не займет много времени.
– Да что случилось, Оль? Ты меня пугаешь.
Мне самой страшно. Не думала, что наш разрыв с Максом будем таким.
– Я беременна, Макс. И…
Господи, стоило мне увидеть его улыбку, мое сердце остановилось. Никогда еще я не испытывала такой боли, как сейчас. Я вижу, как его глаза загораются яркими огнями, дыхание перевести не может.
А я, кажется, плачу.
– Ну ты чего? Все же хорошо, Ляль. Я рад, правда.
Один. Два. Три.
В душе разрушающий вихрь, который сметает все на своем пути. Горит огнем, воспламеняет и перетирает в порошок.
– Это ребенок Оскара. Я была беременна еще до первой нашей встречи, и о беременности узнала только что.
Мне кажется, если притронуться к нему сейчас, услышу шипение. Кожу моих рук ошпарит, и никакое лекарство уже не поможет.
Боль, застывшая в его глазах, бьет как сотни стрел, направленных на меня. Я чувствую, как они проходят сквозь мое тело, царапая и оставляя следы, которые никогда не заживут.
– Не верю, – глухо говорит.
Размазываю слезы с щек, а руки трясутся.
– Это правда. Я бы не стала тебе врать о таком.
Плечи Макса в какой-то момент перестают подниматься и опускаться, словно он прекратил дышать. Губы превратились в ниточку, цвет глаз как стальные пики.
Тишина в эти моменты острая. Мы отдаляемся друг от друга с каждым вдохом.
Тяжелое кольцо смыкается на моем горле и сплющивает все тело, когда я вижу, как Макс делает шаг в мою сторону. От его энергии хочется спрятаться, она душит и вытягивает остатки сил.
Передо мной тот Макс, которого я встретила совсем недавно. Тот, кого смертельно ранили и оставили умирать в одиночку.
– Я. Тебе. Не верю.
Шипит в лицо, его дыхание близко, губы еще ближе. Никто не знает, чего мне стоит держать себя в руках и не опустить голову ему на грудь.
– Я не могу, Макс, понимаешь? Он отец. Я не могу уйти от отца своего ребенка, – сквозь слезы говорю, не узнавая свой голос.
Его кожа горячая, знаю это, даже не касаясь. Макс на грани, в ярости, и я не могу его винить. Гул биения наших сердец как удары шаманских бубнов.
– Не уходи, Ляль.
– Прости меня, – шепчу одними губами.
Я растягиваю минуты, как только могу, не хочу обрывать нас. Прошлое, как смазанная картинка, мелькает передо мной. Все хорошее и плохое отпечатывается клеймом на сердце.
Если бы я только могла что-то сделать или изменить, не побоялась бы рискнуть. Но теперь я не одна.