– Не нужно было нам встречаться, – опускаю взгляд.
Ведь не думаю так. Возможно, разозлившись на меня, ему будет проще пережить все это. Злость придает силы. Пусть лучше ненавидит, чем… любит.
– Наши отношения в прошлом, – отступаю, дышать его ароматом как втягивать ядовитые пары, которые не убьют, но жестоко ранят.
Большим пальцем трогаю безымянный, там, где должно быть кольцо, подаренное Оскаром. Но кольца нет, я сняла его, как поняла, что ухожу к Максу.
Открываю сумочку, раскрываю потайную молнию, достаю оттуда бриллиант, который мне ненавистен, и надеваю на палец.
Глаза Макса стекленеют в тот же миг. Он медленно мотает головой из стороны в сторону, все еще отказываясь верить.
Наша история могла быть романтичной, про тот второй шанс, который выпадает немногим. Я представляла, как буду рассказывать об этом своим детям, потом внукам.
Не вышло. У нас не было второго шанса.
– Ты все равно ко мне вернёшься, Оля, – упрямо заявляет. А у меня колени дрожат от его властного голоса.
– С чего бы это? – упрямо вскидываю подбородок.
Пожалуйста, Макс, не надо. Отпусти.
– Потому что я так решил!
– Мне жаль тебя расстраивать, но я выхожу замуж. И вообще… беременна от другого!
Лицо Макса искажается от злости, а рука с силой сдавливает мой локоть.
– Ничего страшного. Он сможет навещать твоего ребёнка. Если я, конечно, ему позволю.
– Прекрати! – кричу что есть силы.
Слезы градом идут, сыплются из глаз и жалят кожу.
– Мы в прошлом!
Говорю то, отчего судорога по телу проходит. От этих слов язык опухает, и до сих пор сложно поверить, что я это сказала. Прямо глядя ему в глаза.
Мне больно. Но еще больнее оттого, что происходит сейчас с Максом. И если можно ненавидеть себя еще больше, то это именно тот момент.
Одновременно звонит его телефон, мой. Мелодии разные, но очень громкие. Все эти шумы возвращают нас в реальность, где мы переживаем последние моменты вместе. Ужасные моменты, которые хотелось бы вычеркнуть.
– Я хочу, чтобы ты был счастлив.
– Без тебя не получится, Ляль.
Выхожу из квартиры под его испепеляющим взглядом. Спина горит до сих пор, а ноги еле-еле отрываются от земли.
Кажется, вместо кислорода – сцеженный газ. Удушающие пары проникает через рот и поры, голова начинает кружиться.
Слабость одолевает каждую мышцу, щеки щиплет от слез.
– Ольга?
– Оскар.
Отвечаю беззвучным голосом.
– Встретимся?
– Давай завтра вечером. Я приду к тебе.
Говорю и сбрасываю звонок. Мне нужны еще сутки, чтобы побыть одной.
глава 30
Макс.
В спортбаре до невозможности шумно. Вечный гул голосов, крики и бой посуды, хотя бар вроде как приличный, не тот, что обычно открывают в спальных районах заМКАДа.
Но сейчас мне этот гам только на пользу. Он заглушает мои внутренние голоса.
Сегодня вечер второго дня, как Оля снова от меня ушла. В этот раз дыра в сердце такого размера, что от самого сердца уже ничего не осталось. Пальнула в упор и убежала.
А я подыхаю.
Сейчас сложно разобрать мои чувства к ней. Любовь, смешанная с ненавистью. А вокруг тлеющая пустота, которая не дает мне спокойствия. Такая боль не забывается, и никакое время ее на хер не вылечит.
– Смотри, Ферстаппен (Прим. автора: Пилот команды «Ред Булл Рейсинг» «Формулы-1». Трёхкратный чемпион мира) пошел на последний круг. Опять первым будет, – голос Глеба Навицкого различаю с трудом. Он переплетается с шумом вокруг меня.
– Угу, – безразлично отвечаю, не отводя взгляда от запотевшей бутылки пива.
– Раньше ты за него активней болел.
– Угу.
В ушах копошатся невнятные звуки и непроходимый скрежет. Как острым ногтем по чистому стеклу.
Сжимаю бутылку что есть силы, мечтаю раздавить ее, чтобы толстые стенки не выдержали давления и треснули.
Желание такое сильное, что перед глазами двоится, а я дышать начинаю чаще.
Безумие какое-то.
– Эй, с тобой все в порядке? – Нава тормошит меня за ту самую руку, которой сжимаю бутылку, и не вовремя врывается ко мне в голову.
Поднимаю на него свой мутный взгляд, уже понимая, что мне даже тяжело его сфокусировать, и медленно качаю головой.
Нет, со мной не все в порядке.
Но сейчас глядя на Глеба, чувствую, что мои переживания как ком стоят в груди, вытесняя легкие и сердце. С каждым вдохом этот ком раздувается, словно его кто-то намеренно подкачивает.