Он не говорит ни слова, только смотрит. Между нами немой диалог. Все вокруг перестает существовать, темнеет, становится тише, исчезает. Лишь Брандт и я.
Мороз по коже проходится от его взгляда, и я понимаю, что в его силах уничтожить меня после одного телефонного звонка.
– Оля призналась, что беременна. Мы… ругались.
Сука.
Сухожилия выкручивает своими словами. И вырывает. Я цепями себя привязываю к металлическим сиденьям, чтобы не ринуться к нему и не набить морду. И плевать, что за это мне будет. Иррациональное желание для взрослого человека, но эмоции просто на горле стягиваются и не дают дышать и мыслить здраво.
– Что ты с ней сделал? – цежу гневно. Чуть пена изо рта не вытекает.
– … Она стояла так близко к краю. И оступилась.
Руки трясутся, ноги не держат. Я поверить не могу в случившееся.
А если бы я не дал ей уйти? Запер бы на хрен дверь? Не позволил бы снова оставить меня?
В какой-то момент мы начинаем винить себя, когда вины, в общем-то, и нет.
– Это твой ребенок, – отчего-то считаю важным сказать.
Меня знобит от этой фразы, и я перестаю контролировать не то злость, не то зависть. Ведь я мечтал, что у нас с Олей будет ребенок. Сын. Маленький мальчишка с глазами как у Ляльки.
И после ухода Ольги я запрещал себе испытывать эти чувства. Снова запер нереализованные мечты под замок, потому что думать о них, чувствовать, представлять очень сложно и больно.
Все вырывается на поверхность как гнилая труха.
– Врач сказал, что срок семь недель. Это мой ребенок… был.
– Что?
– Из-за механической травмы живота произошло кровотечение и отслойка плаценты. У Оли выкидыш.
Говорит сухо, безэмоционально, а я орать готов, просто вцепиться ему в глотку и не отпускать, пока его кровь не вытечет вся.
Перед глазами блеклая картинка, которая постепенно окрашивается в бордовый цвет венозной крови.
Не уверен, кто в меня вселяется, но явно тот, кто мало думает о последствиях. Только о несправедливости и боли, что душит и убивает.
Я делаю шаг, приближаясь к Брандту. Не колеблясь больше ни секунды, бью в челюсть и слышу характерный хруст кости.
глава 33
Макс.
Брандт только глухо выдыхает, прижимая руку к носу, из которого потоком хлынула кровь.
Я остаюсь стоять как вкопанный с тяжело, но часто поднимающейся грудью. Перед глазами плывет, а сердце истошно стучит. На вылет.
Вот я и вмазал ему.
– Легче стало? – спрашивает равнодушно.
У него, возможно, сломан нос, а он говорит, как деревянный и бездушный хрен.
– Потому что я не собираюсь больше подставлять себя под твой удар, – продолжает.
Тут я понимаю, что изрядно поспешил, награждая его своим ударом. Брандт кажется крупнее и сильнее меня. Возможно, он занимается боями или что-то в этом роде. Я же просто посещаю спортзал и далек от всяких драк. Да я вообще психолог, у которого сейчас внутри постапокалиптические действия творятся.
– Почему она оказалась на краю лестницы? Почему не смог ей помочь? – практически выкрикиваю.
Меня все еще штормит, поднимая со дна необоснованную злость и обиду на случившееся.
– Мы ругались, я тебе уже говорил, – тоже выкрикивает.
Его слова отлетают от стен. И меня мало заботит, что мы в больнице не одни и, скорее всего, те, кто сейчас в платах, нас слышат.
Меня вообще сейчас мало что волнует, кроме моей жены.
На шум прибегает медсестра, осматривает нас осуждающим взглядом, что мы как мальчишки просто опускаем глаза в пол и не произносим больше ни слова.
Она уходит и возвращается с пакетом “Снежка”, который отдает Брандту, а тот прикладывает его к переносице.
Перелома нет, и я, как это ни странно, выдыхаю.
У меня не было цели сильно вредить Оскару. Да и перелом носа штука неприятная.
– Ольга раньше была другой. Когда мы встретились, я практически сразу в нее влюбился. Подростком себя пятнадцатилетним ощутил. Не знаю, как могло такое произойти, но я словно попал под ее чары и… Если бы я знал, что на том злосчастном мероприятии будешь ты, никогда бы туда не ходил.
Усмехаюсь.
Что-то мне подсказывает, что мы бы все равно встретились с Лялькой.
Как говорят, пути Господни неисповедимы, хоть я и мало верю в эту хрень. Но иногда скопление таких вот случайностей навевают на разные мысли. И просто не получается придумать другое объяснение, кроме как… судьба.