И да, несмотря ни на что, при мысли об аварии я по-настоящему стала переживать за Оскара.
Мужчина уверенной походкой идет к моему столику. Взгляд ровно в мои глаза. Все внутренности от переживаний в рулоны скручиваются, скопившаяся от волнения слюна не хочет сглатываться, а стою я по стойке смирно, так как тело нагло предает.
– Привет, – сипло говорю.
Оскар пострижен короче, чем обычно, щеки покрыты трехдневной щетиной, губы сомкнуты в плотную линию и, кажется, он рассержен, даже зол.
Колени подгибаются от него такого. Но не потому, что нравится то, как он выглядит, а от его мощной, почти повальной энергии.
– У меня не больше десяти минут, Ольга, – не здороваясь, говорит.
В очередной раз повторяю – я это заслужила.
– Хотела тебя поблагодарить за флешку. Ты раскрыл мне глаза. И без твоей помощи мы бы вряд ли узнали о таком…
– Мы? – четко выговаривает.
– Там же и про слив информации на Макса.
Образ человека, который мне написал письмо, в корне отличается от того, кого я вижу перед собой. Словно это два разных мужчины.
– Пожалуйста, – без эмоции отвечает и подзывает официанта.
По всей видимости, Оскар может задержаться. Отмеренные мне десять минут могут превратиться во все двадцать.
А я как бы уже сказала, что хотела, но вскакивать со стула и убегать совсем уже никуда не годится.
Я собиралась за Брандта замуж, была от него беременна, а теперь… Мы настолько чужие, настолько разные, что прошлые месяцы будто прожил вместо меня кто-то другой.
– Хотела все же спросить, – решаюсь задать вопрос.
– Что именно?
– Почему ты решил мне помочь?
Оскар переводит на меня свой взгляд, который ничего не отражает. Я не могу ничего прочесть. Его глаза будто пластиковые. Это не может не страшить.
– По нескольким причинам.
– Могу их услышать?
– Они так тебе важны, Оля?
Но вот его “Оля” произнесено совсем другим тоном. Из всего его текста и сказанных слов только мое имя и выделяется. Более нежно, что ль, звучит, ласково.
И так больно вдруг становится от того, что пережил Брандт из-за меня. Моя вина перед ним каких-то вселенских масштабов. Она засела внутри и раздувается словно резиновый баллон.
– Да, Оскар.
– Я не люблю все связанное с тайнами, склоками и сплетнями. А то, что происходило и вилось вокруг тебя, не что иное, как завистливые сплетни.
Вспоминаю первые принтскрины переписки Ксении с редактором желтой газеты, в которую она обратилась. В ее просьбе было столько желчи, горло покрывается горечью после прочтения. До сих пор не могу смыть с себя этот злостный и противный вкус.
Сестра Макса посылала разные заметки, еще когда мы с Оскаром были вместе. Писала о разном: мой образ, мои будни, косяки в моей работе. Просто плевала в мою жизнь, а я даже и не замечала.
Подозреваю, равнодушие и неведение задевало ее еще больше. И Кречетова подсунула информацию о моей беременности. Пока не знаю, как Ксения узнала о ней. Но думаю, это простое совпадение. Она рассчитывала на мегасенсацию. Учитывая, что она в курсе моих отношений с ее братом за спиной Брандта, это могло было встревожить всех нас и вывести на чистую воду.
Меня задеть должно было сильнее всех.
– Но после случившегося…
– Я просто поступил, как правильно, Оля. Я не знал про статью о… беременности, ничего не знал. Сейчас у меня нет времени смотреть светские издания, а тем более те, что с желтым отливом.
– Как тогда получилось, что за пару дней ты все раскрыл?
Мне удается смутить Брандта. Невиданно. Оскар даже взгляд увел в сторону, чтобы только не смотреть на меня.
– Сплетнями очень быстро обрастает офис. А мой слух все еще настроен на твое имя, Оля.
Коротко киваю, но меня лихорадит по-крупному.
Господи, я никогда не ненавидела Ксению так, как сейчас. Еще узнаю, зачем ей все это понадобилось, но пока и думать не могу о том, чтобы встретиться с ней.
Разорву же на мелкие кусочки.
– Кречетова останется работать на тебя?
– Как специалист она неплохой, – выпив бокал воды и тихо его поставив, отвечает.
Брандт взял себя в руки и передо мной снова холодный и неприступный мужчина.
Взглядом фиксирую, как мои пальцы подрагивают. Волнение от встречи никуда не делось, я все еще сижу как на иголках и мечтаю уже уйти отсюда. Оскар видит мое состояние, чувствует.
– Надеюсь, она получит по заслугам, – шепчу.
– Все мы рано или поздно получаем по заслугам.
Голос, который врывается в голову через ушную раковину и барабанные перепонки, и звучит эхом в черепе. Этот голос теперь клещами не вытянуть оттуда. А слова Оскара застряли навечно.