— Не трогай меня! — почти вскрикиваю. — Не прикасайся ко мне больше никогда, — вкрадчиво произношу каждое слово, смотря исподлобья на изменника.
Да, с одной стороны я рада, что у него есть на кого взгляд отвести, а с другой… За кого он меня принимает, вот так спокойно реагируя на то, что я узнала о его девках? У него нет и малейшего страха меня потерять, ведь он уверен, что я ничего не могу сделать.
Безнаказанность. Тщеславие. Жестокость.
Все это про него.
— Ты из-за нее хочешь со мной развестись? Из-за Елизаветы? — спрашивает, будто это сущий пустяк.
— Нет! — выпаливаю. — Я и так знала, что у тебя есть женщины. Я тебя совершенно не ревную. Потому что не люблю. Просто мое терпение лопнуло. Я не позволю больше использовать меня. И инкубатором я не стану. Пусть тебе твоя губастая рожает. Она только рада будет. Сама мне сказала, что скоро родит от тебя, ведь ей прекрасно известно, что я бесплодная. Интересно, кто же ей об этом сообщил… — склоняю голову немного в сторону.
Ударцев меняется во взгляде, словно очень удивился. Расстерянный такой стал.
— Я ей об этом ничего не говорил. Кто она такая, чтобы я с ней такое обсуждал?
— Но откуда-то же ей известно.
— Я не говорил. Ты кому говорила?
— Никому!
Знает только он, мама и Лера.
— Вот и я никому. Я вообще с ней больше не встречаюсь. Давно. И не собираюсь больше, — говорит он и резко за руку меня хватает, к себе подтягивает. Второй рукой перехватывает за талию и к себе прижимает вплотную. — Домой поехали, — рядом с моим виском произносит еле слышно. — Мать тебе весь мозг вынесет, если останешься.
— Как-нибудь переживу, — шиплю и как дернусь, надеясь освободиться.
На мою дерзость Артур сжимает мои волосы на затылке и, потянув за них, впивается в мои губы грубым поцелуем, тут же по-хозяйски забираясь рукой мне под платье. Сильно сжимает мое бедро, делая поцелуй еще глубже.
Можно подумать со стороны, что он так сильно меня любит. Но нет… Всех их он так же целует. Для него нет ничего святого. Просто я главная жертва в его жизни. Он видит меня слабой, бесхребетной, вот и ведет себя так со мной. За два года к нему пришло понимание, что я стерплю все.
Оттаптываю ему ноги, давлю в плечи, мычу, скулю, но он не останавливается. Наоборот, его злит мое сопротивление, и он отчаянно пытается доказать, что я принадлежу ему.
— Если ты не поедешь, — оторвавшись от моих губ, говорит он предупреждающим тоном. — То я тоже останусь. Теща будет не против.
— Сволочь… — шиплю я.
— Что ты сказала? — за лицо меня хватает. — Как ты меня назвала? — рычит он зло. — Сволочь я?… О, я еще ни разу не был по отношению к тебе сволочью. А теперь на выход, — подталкивает меня к выходу.
Мне приходится послушаться.
Мама тут же выскакивает их кухни. И Лера из своей комнаты. Всем любопытно.
Мельком посмотрев на себя через зеркало в прихожей, я пугаюсь своему внешнему виду. Лицо красное и губы распухли.
— Ну вот и хорошо, — радуется мама, когда я начинаю обувь надевать. — Я твою сумку вот принесла.
— Пусть останется, — говорю я.
— Зачем она тут? Забери с собой. Больше, уверена, вы не поссоритесь, — лебезит мама.
— Этого больше не повторится, — обещает ей Артур.
Выпрямившись, я встречаюсь взглядом с сестрой, которая стоит чуть в стороне и недовольно кривит губы, упершись плечом в стену.
Ни слова больше не сказав матери, я выхожу за дверь.
Спустившись, Артур приказывает своему водителю и охраннику пересесть во вторую машину.
— Садись рядом, — говорит он, садясь за руль.
Делаю, как он говорит, но лишь для того, чтобы поговорить по дороге, попробовать достучаться до него.
— От меня никакого толку, — произношу я, когда выезжаем со двора. — Я не могу родить тебе.
— Ты не хочешь.
— Не хочу, ты прав… Я не поеду на лечение, Артур. Ты не можешь меня заставить.
— Не могу, — соглашается. — Я дождусь, когда ты захочешь.