Глава 20.
Артур терпеливо ждет от меня ответы на свои вопросы, но не получает их.
— Ты меня слышала? — спрашивает, но не смеет прикоснуться ко мне. И правильно делает. Меня сейчас лучше не трогать.
— Слышала… — остаюсь к нему спиной. — Не хочу отвечать. Это не имеет смысла. Ты ведь… — судорожно выдыхаю, — все уже решил.
— Все решил?.. О чем ты, Ева?
Медленно оборачиваюсь и смотрю в глаза хозяину своей жизни. Иначе его не назвать. Он хозяин. Не муж.
— Ты все-таки это сделал, — тихо, ломающимся голосом произношу. — Все-таки выполнил свою угрозу. Наказал меня. Дай угадаю, от того, насколько долго я здесь задержусь, зависит от меня? Дождешься, когда я стану шелковой?
Ударцев сводит свои темные брови к переносице, хмурясь.
— Ну, что замолчал? Я все правильно сказала?
— Да, Ева, — кивает, — зависит от тебя, насколько долго ты тут задержишься. Что тебя не устраивает? Ты потеряла кровь, перенервничала. Ты очень бледная и можешь чувствовать себя плохо.
— Прекрати, — шиплю. — Не надо про мое здоровье говорить. Я тут совсем по-другому случаю.
— Ты здесь, потому что сильно поранила руку. Ты потеряла сознание. Мне пришлось привезти тебя сюда. Я не собирался рисковать твоей жизнью. Я не врач.
Смотрю пристально в глаза Артура, не моргая.
Он же начинает ухмыляться.
— Ты думала, что я привез тебя в психушку? — прищуривается на один глаз.
— А разве нет?
— С чего ты вообще это взяла? — слегка встряхнув головой, спрашивает Артур.
Это правда не так? Или он играет со мной?
— Дверь была заперта. Окна выходят на внутренний двор. А еще не так давно ты мне обещал упечь меня в подобное место!
— Это больница. Для нормальных людей. А запереть тебя — я велел. Боялся, что едва очнувшись ты куда-нибудь рванешь.
Медленно выдыхаю, растерянно смотря на Артура, который тоже глаз с меня не спускает.
— Это правда?..
— Ты не в психушке, — качает головой. — Даже после того, что ты пыталась сделать…
Приоткрываю рот, собираясь оправдаться, но передумываю.
Раз он не упек меня в психушку и при этом уверен, что я пыталась покончить с собой, то пускай так и думает. Пускай верит в то, что я готова лишить себя жизни, лишь бы не быть с ним.
Отмолчавшись, я отхожу обратно к постели, присаживаюсь. Он тоже садится рядом.
— Ты готова ехать домой? Мне сказали, что с тобой все будет хорошо, если не будешь перенапрягаться. Перевязку сможем дома делать.
Пять минут назад я и надеяться не могла, что он позволит мне покинуть эти стены сегодня. А теперь и не знаю, что лучше: остаться здесь еще на ночь хотя бы или вернуться туда к нему.
Но лучше все-таки я поеду с ним. Одна ночь здесь ничего не изменит.
— Готова… Я сама сделаю себе перевязку.
— Сейчас пойду скажу, чтобы принесли твои вещи, — поднимается с кровати, идет к двери, приоткрыв которую, оглядывается на меня. — Будь добра, молчи о том, каким образом все случилось, — и покидает палату.
Разумеется, он не хочет, чтобы кто-то узнал, что его жена пыталась совершить суицид. Если кому нельзя знать узнает, то общественность загудит как улей. Об этом долго не замолчат. Есть многие, которые хотят утопить Артура. Имена некоторых я даже знаю. Они используют что угодно, чтобы насолить ему.
Я не собираюсь болтать об этом. Во-первых, потому, что на самом деле я не пыталась этого сделать. А во-вторых… только хуже будет. Тогда Ударцев точно меня в дурке закроет. Назло.
Вскоре Артур возвращается с моей одеждой. Он взял ее из моего шкафа. Неплохо подобрал. Мой любимый джемпер, джинсы, удобную обувь не забыл.
Иду за ширму, чтобы переодеться. Артур молча ждет меня, встав у окна. Через щель я за ним наблюдаю. Он что-то в телефоне своем делает, будучи мрачнее тучи. А потом в сторону ширмы смотрят, и замечает, что я подглядываю.
Тороплюсь натянуть джинсы, надеть кроссовки и выйти к нему.
— Едем, — выхожу и говорю ему.
Артур сам открывает дверь, пропускает меня первой, и мы двигаемся к лифту, что в конце коридора.