— До лета еще дожить надо. — в последнее время я боялась что-то загадывать на долгий срок, — к тому же не знаю, уместно ли это…
Однако Никита отмахнулся:
— И глазом моргнуть не успеешь, как наступит июнь. Тем более с друзьями моими ты уже знакома. Ты им очень понравилась.
— Они мне тоже, — ни капли лукавства. Там и правда подобралась прекрасная компания, сплочённая крепкой мужской дружбой.
— Так что поехали. Я тебе покажу самые обалденные места. Там правда комаров тьма, но так красотища такая, что дух захватывает. Ты умеешь готовить уху на костре?
Я отрицательно покачала головой, а он продолжил:
— Научу. Я магистр ухи. Сенсей. Да что уж скромничать – просто Бог!
Я прыснула со смеху. И так мне вдруг захотелось лета и ухи, и спуска по реке, и комаров, и всего остального, что я отбросила сомнения и просто сказала:
— Хорошо. Я поеду.
Ник улыбнулся.
В этот момент, во взгляде сидящего напротив меня мужчины, отражалась не уставшая домохозяйка, озабоченная тем, чтобы борщ был наваристым, а пирожки румяными, а женщина.
Красота в глаза смотрящего. Все верно…
Не знаю, чтобы было дальше, но входящий звонок обломал романтический момент. Ник не глядя, ответил и в тот же миг из трубки донесся какой-то скрежет, грохот и раскатистый мужской бас, колоритно посылающий кого-то в места не столько отдаленные.
— Это с работы, — Карпов прикрыл динамик ладонью, — Я отойду на секунду?
— Конечно.
Он поднялся из-за стола и удалился в холл, а я использовала этот перерыв, как возможность продышаться. Кажется, я отвыкла от таких эмоций. Сердце аж екало. Страшно? Очень! Приятно? Не то слово…
И тут рядом со мной раздалось возмущенное:
— Отец знает, что ты здесь?
Я аж вздрогнула, выронила из рук вилку и, поспешно обернувшись, увидела Артема.
Сын выглядел сердитым. Стоял надо мной, сложив руки на груди и прожигал гневным взглядом.
— Здравствуй, Артем.
— Привет, мам. Ты не ответила на вопрос.
— Это все, о чем ты хочешь поговорить?
За эти месяцы мы виделись всего пару раз, и то мельком. Ему всегда было некогда. То он документы какие-то от Ланского передавал, то случайно столкнулись в торговом центре — тогда поспешно поздоровавшись, сын ускакал за своими друзьями.
И вот теперь он стоял рядом и вместо того, чтобы просто поинтересоваться как мои дела, выдвигал претензии.
Материнская радость, которая встрепенулась в душе, когда я его увидела, начала сменяться горечью.
— Отец знает, что ты тут… — требовательно повторил он, — проводишь время с каким-то мужиком?
Последнее слово он буквально выплюнул и одарил меня весьма красноречивым взглядом.
Так значит…
Возмущен, что мама посмела заняться собой?
Я спокойно пожала плечами:
— Он занят, ты же знаешь. У него молодая жена…которую вы все одобрили. Так, что ему не до меня…и не до моих мужиков.
Напоминание о том, что семья сделала выбор в пользу Вероники, ожидаемо не понравилось. Сын поморщился и категорично заявил:
— Это другое!
— Нет, Артем. Это не другое. Это то же самое. Или ты считаешь, что я не подхожу твоему отцу, и при этом не имею права на личную жизнь с кем-то другим? Мне жаль, тебя расстраивать, но имею. Мы в разводе, и никто никому ничего не должен. У отца Вероника, у меня… Никита.
У меня зарумянились щеки. Именно сейчас я в полной мере осознала, что у меня и правда свидание с интересным мужчиной, который смотрит на меня не как на опостылевшую мебель в старом доме, а как на женщину, которая нравится.
— Ты не понимаешь. Так нельзя!
— Так объясни мне, сын. Расскажи, почему ты уверен, что отец имеет право на личное счастье, а я нет.
Он смутился:
— Мам, ну не переворачивай мои слова. Я этого не говорил. Просто… отец-мужчина! У него природой заложено быть охотником, иметь возле себя яркую самку. Он еще молод, у него статус, а ты…
— А я старая и без статуса? Блеклая самка? Я правильно тебя поняла, Артем? — насмешливо посмотрела на сына, — и мне после развода природой заложено завести сорок кошек, носить вонючую шаль и сидеть у подъезда на лавке, бурча о том, что кругом наркоманы и проститутки?
Он покраснел. То ли устыдился своих слов, то ли не ожидал от матери услышать слово «проститутки».
— Мам!
— Артем, хватит вести себя как капризный мальчик. Ты уже взрослый. Мы с Колей развелись. Я больше не лезу к нему, а его не касается, где и с кем я провожу время… — я набрала побольше воздуха в грудь и продолжила, — и, прости, но мне не требуется разрешение великовозрастных детей, на то, чтобы строить личную жизнь. Никита мне нравится. Я с удовольствием провожу с ним время… И буду проводить. Вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет.
Артем негодующе засопел:
— Не ожидал я от тебя такого, мама. Я думал ты… а ты… — у него не получалось подобрать слова, — это неприлично, в конце концов!
Неприлично быть счастливой после того, как тебя предали? Однако…
И несмотря на то, что передо мной был сын, по которому я очень скучала, меня окатило раздражением. Неужели он и правда не понимал, как неуместно сейчас звучали его слова? Как цинично, грубо и бестактно было выдвигать матери подобного рода претензии после того, как сам с заискивающей улыбочкой говорил, что я не подхожу их отцу?
К счастью, я не успела ничего сказать, потому что вернулся Ник. И сходу, нахраписто обратился к Темке:
— Здравствуйте, молодой человек. Меня зовут, Никита Михайлович. Я – друг Веры. — протянул руку для приветствия,
— А я сын. Артем Николаевич Ланской, — с вызовом, но как-то дребезжаще сказал Артем.
— Крайне рад знакомству, — Никита был выше его на полголовы и гораздо внушительнее. А еще у него была такая лапища, что во время их рукопожатия мне показалось, что раздался хруст.
Артем поморщился, хотел убрать руку, но Ник не отпустил. Вместо этого наоборот подтянул ближе и строго произнес:
— А теперь извинись перед матерью за свою подростковую истерику.
Не привыкший к замечаниям Артем растерялся:
— Да я… я…
— И в следующий раз будь добр, следи за языком, — с ледяной улыбкой продолжил Никита. Взгляд прямой, как шпала, — С матерью всегда надо говорить уважительно. Тебя такому не учили?
Меня аж накрыло. Пришлось прятать руки, чтобы никто не заметил, как они внезапно начали трястись.
Ланской никогда так не делал. Ни-ког-да! Мне всегда самой приходилось отстаивать свой авторитет у детей.
Артем посмотрел на меня так возмущенно, будто я должна была вмешаться и отругать злого дядьку за то, что тот посмел сделать сыночке замечание.
Вместо этого я взяла минералку и, глядя в окно, сделала несколько глотков. М-м-м, вкусно.
— Не слышу извинений.
Что-то в его голосе было такое, против чего сын не смог устоять и, резко бросив:
— Прости, мам, — вырвался из захвата и исчез, будто ветром сдуло.
Никита уселся на свое место, жестом подозвал официанта и пока тот шел, как бы невзначай обронил:
— Я все слышал.
— Извини… Мне жаль, что ты стал свидетелем наших «семейных» разборок.
— А я не об этом, – он хитро улыбнулся, — я слышал, как ты сказала, что я тебе нравлюсь.
— О, Боже… — я прикрыла глаза ладонью.
— Да-да, слышал. Теперь не отвертишься.
Несмотря на неприятную стычку с Артемом, настроение снова пошло наверх:
— Да я и не собиралась.
Один раз живем. Была не была.
Глава 22
— На! Полюбуйся! — Возмущенно сказал Артём, выкладывая перед отцом свой мобильник, — я тебе это безобразие тоже скинул.
На экране было какое-то заведение, Вера и тот самый хрен, у которого на эту самую Веру были планы.
Они что-то ели, разговаривали, и его бывшая жена снова хохотала, как ненормальная.
— Зачем мне это? — поморщился Николай.
— Чтобы ты знал, как она время проводит.
Ланской с показным равнодушием пожал плечами:
— Какое мне дело до того, чем она занимается. И с кем.