Дороги были свободные, поэтому доехали они быстро. Артем молча пыхтел в сторону запотевшего окна, Николай так же молча крутил руль, выдавая свое раздражение только рывками рычага коробки передач.
Вскоре они остановились перед мрачной махиной спящего универа.
— И как ты собрался попасть внутрь? — спросил Ланской, хмуро глядя на черные провалы окон.
Артем тут же приободрился, вытащил из кармана джинсов небольшую связку и потряс ей:
— У меня вообще-то ключи от запасного входа есть.
— С какой это стати?
— Ты забыл? Университетская сборная может хоть ночами напролет тренироваться, а я, между прочим, капитан … — он гордо надул грудь, но напоровшись на ледяной взгляд отца, тут же сник, — все понял. Заткнулся. Не выпендриваюсь.
— Вот и правильно.
— Ладно, жди тут, я сейчас за сумкой сгоняю.
— А знаешь что? — сказал Ланской, наблюдая за тем, как сын бестолково и не с первого раза отстегнул ремень безопасности, — давай-ка я с тобой схожу.
Не то чтобы он не доверял своему среднему отпрыску, но мало ли… Вдруг начудит на хмельную-то голову? Что-то сломает, не запрет, а потом еще перед универом за него краснеть. Нет уж. Проще сходить.
— Зачем?! Я мигом! Туда и обратно!
Николай уже скептически относился к этим сыновьим «туда и обратно», поэтому демонстративно вытащил ключи из зажигания и вышел из машины.
— Идем.
Ланской-старший шел первым, а Артем плелся позади и бухтел, что он не маленький, что няньки ему не нужны, что он не тупорез какой-нибудь.
— Да-да, не тупорез. Давай живее.
Они зашли через задний ход сразу попав в коридор за спортивным залом. Внутри пахло потом и резиной, царил полумрак, едва разреженный дежурным освещением. Зато из-под дверей одной из раздевалок пробивался яркий свет. А еще раздавалась музыка. И характерные охи-вздохи.
Артем смутился:
— Кто-то из парней с девчонкой остался. Надо бы…
— Сумка там? — Николай жестко оборвал его невнятное блеяние, и получив кивок от сына, приказал, — Иди и забирай!
— Да ну. Стремно! Давай подождем…
— Вот делать мне больше не хрен, кроме как стоять в коридоре и ждать, как какой молокосос с девкой накувыркается! — окончательно разозлился Ланской.
Задев сына плечом, он подошел к раздевалке и небрежно толкнул дверь в эту обитель разврата. А там…
Глава 25
Если честно, никто из них сначала не понял, в чем дело.
Просто увидели крепкую, ритмично двигающуюся молочно-белую задницу и темные волосы, рассыпавшиеся по плечам.
Николаю было пофиг, зато Артем покраснел, как не целованный девственник, потому что узнал парня – Игнат Левшанов. Вечная заноза в заднице.
Он был так увлечен своей партнершей по физическим упражнениям, что не замечал ничего вокруг. Долбился с такой сосредоточенной рожей, будто не сексом занимался, а как минимум проводил настройку адронного коллайдера.
Артем уже хотел было кашлянуть, чтобы предупредить о том, что они не одни, но этого и не потребовалось. Увлекшихся любовников мазнуло прохладным порывом ветра, отвлекая от процесса. Синхронно вздрогнув, они недовольно обернулись…
В этот момент Ланскому-младшему показалось, что его с размаху огрели по голове пыльным мешком. А Старшему… Старшего почти парализовало.
Потому что черноволосой девкой, скачущей на этом молокососе, была никто иная, как его драгоценная, молодая жена, которая якобы осталась сегодня на съемках.
— Вероника, — прохрипел он, чувствуя вскипает кровь в венах, — как…какого черта?
Она тихо охнула, скатилась с парня, одновременно прихватив с лавки полотенце.
Выпучив глаза и не в силах ничего сказать, Николай наблюдал за тем, как она одновременно пыталась прикрыться полотенцем и натянуть трусы, как тряслась ее грудь, когда она неуклюже прыгала на одной ноге, не попадая в нужный разрез.
Она. Ему. Изменяла! С каким-то молодым оленем. Совокуплялась прямо на лавке, в мужской раздевалке, воняющей конским потом.
Воздуха не хватало. Ланскому, казалось, что еще миг и он спалит все вокруг, включая предательницу и ее любовника, который оказался гораздо проворнее.
Сходу оценив, что запахло жареным, он шустро прыгнул в штаны, не заморачиваясь с бельем и всем остальным, схватил рюкзак и проскочил к выходу, мимо окаменевших от шока Ланских.
На пороге обернулся и весело подмигнув Веронике, брякнул:
— На созвоне, детка.
— А ну иди сюда, сученыш, — Николай ринулся к нему, но парень уже выскочил за дверь и со словами:
— Э, нет, папаша, давай как-нибудь в следующий раз, — унесся прочь.
О том, чтобы догнать и речи не было. Ланскому и без того не хватало дыхания. Он только смог проорать след:
— Тебе, конец, слышишь? Конец!
В ответ хохот. Потом хлопнула входная дверь.
— А ты что стоишь, как хрен на горе? — прогремел Николай, накинувшись на сына, который стоял в углу, и по-идиотски хлопал глазами, — ты должен был его остановить!
— Я…я… — начал было Артем, но так и не смог сказать ничего вразумительного. Только таращился то на отца, то на Веронику, подбирающую с пола одежду.
— Пошел вон.
— Мне…это…сумку…бы…
— Пошел вон! Бездарь! — гаркнул Николай и схватив сына за шкирку, вышвырнул из раздевалки словно котенка.
Захлопнул дверь, так что весь институт содрогнулся до самого основания. И развернулся к жене:
— Ты…ты… — никак не удавалось найти нужных слов. Весь словарный запас мигом испарился из головы, оставив вместо себя лишь междометия. Сжимая кулаки, он приблизился к ней и пророкотал, — потаскуха!
Вот уж никогда не думал, что под сраку лет окажется рогоносцем. Вообще никогда об этом не думал! Жены не могут изменять! У них нет на это никакого морального права! Они должны быть верными! Это их прямая обязанность! Предназначение!
— Как ты посмела?
Вероника уже пришла в себя после столь неожиданного появления супруга и перестала суетиться. Поправила юбку, застегнула пуговки на блузке и небрежно сдула с раскрасневшегося лица прядь волос:
— Коль, давай только без истерик, пожалуйста.
Ланской обалдел от такой наглости:
— Я поймал тебя верхом на каком-то ушлепке, а ты еще смеешь права качать.
Она пожала плечами и спокойно произнесла:
— Почему бы и нет. Можно подумать что-то страшное случилось.
Он смотрел на нее во все глаза и не узнавал. На этом он женился? На потаскухе, которая после того, как ее поймали с поличным, невозмутимо говорит, что ничего страшного не случилось?
— Ты мне изменила!
Она подняла к потолку сокрушенный взгляд и со вздохом сказала:
— Подумаешь, немного развлеклась. Что такого?
Ланскому на миг показалось, что он спит. Спит и видит какой-то лютый бредовый кошмар с его молодой женой в главной роли, потому что не могла она на полном серьезе говорить такие вещи. Это что-то за гранью фантастики.
Немного развлеклась? Что такого?!
А самое главное – Николай не видел в ней ни сожаления, ни раскаяния, только досаду. Ника была смущена, сконфужена, откровенно обескуражена его внезапным появлением, но не более того. И уж точно не собиралась падать на колени и вымаливать прощение.
— Ты, словно какая-то дешевая девка, зажимаешься по вонючим раздевалкам с никчёмным молокососом, а потом спрашиваешь, а что такого? — рычал он, надвигаясь на свою молодую жену.
— Ну все, заканчивай пыхтеть, — раздраженно сказала Вероника, подбирая с лавки шелковый шарфик, — я уже поняла, что ты злишься. Давай без спецэффектов.
Николай никогда не поднимал руку на женщин, но сейчас захотелось. Схватить ее встряхнуть, так чтобы зубы клацнули, отвесить пощечину.