Внутри бурлили доселе неведомые чувства – убийственный коктейль из ревности, отвращения и непонятной боли. Оказывается, это очень неприятно, когда тебя предают.
— Дрянь!
— Нам пора. Иначе придет охранник и будут проблемы. Мы с тобой при всем желании за студентов не сойдем, — она попыталась его обойти, но Ланской схватил ее за руку и откинул обратно, так что впечалась спиной в ящички для переодевания.
— Эй! Что ты себе позволяешь?
Ему сейчас было плевать и на охранников, и на все остальное. Он кипел, и его ярость требовала выхода. Казалось, еще чуть-чуть и не удержится – схватит за тонкую шею и свернет ее ко всем чертям.
— Ты мне изменила! — рявкнул так, что Ника вздрогнула, — словно шлюха скакала на каком-то…
— Давай-ка без оскорблений.
— А ну заткнулась! Живо! Я тебя подобрал, сделал своей женой, а ты вот так мне отплатила?
Ника удивленно вскинула брови:
— Подобрал? Ты? Меня? Я тебе деревенская простушка что ли?
— А кто ты? Посредственная актрисулька второго плана? — впервые с момента знакомства Ланской прошелся по ее работе. Ему всегда было плевать, чем она там занималась. Изображала звезду и ладно, но тут захлестнуло, — может, тебе в фильмах для взрослых удачи попытать? Глядишь, хоть там добьешься чего-нибудь значимого.
Вероника моментально завелась. Но не стала орать как базарная баба, а одарила мужа холодной улыбкой и ласково произнесла:
— А чего ты хотел, милый? Старый конь, конечно, борозды не испортит, но и глубоко не вспашет. Тебе уже полтинник. Не спорю, для своих лет очень даже неплохо сохранился, но…ты старый.
Да, она тоже умела бить словами. Жестко и цель.
Он аж отпрянул, услыхав такие слова.
— Старый?!
— Ладно, не старый. Просто мужчина преклонного возраста, — примирительно сказала она, делая еще хуже. — Что ты так глазами сверкаешь? Возраст, есть возраст. Сколько бы не молодился, он все равно возьмет свое. У тебя то изжога, то давление, то кряхтишь как дед, потому что в спину вступило. У тебя одна радость – прийти домой пораньше, да спать лечь.
За считанные секунды они превращались во врагов. Их неокрепший, поначалу такой яркий союз, крошился под напором злых слов и дел. И никто не собирался останавливаться, потому что не было того самого, глубинного чувства единения.
— Сука…
— А что такого? Ты своей старой женой почему развелся? Потому что тебе вот этого захотелось, — она прошлась ладонями по своим изгибам, томительно вильнув бедрами, — на горячее потянуло. Так что должен меня понимать. Или ты думал, что только мужики грезят о новых ощущениях, а женщины всю жизнь лишь о своем Васе мечтают? Как бы не так. Я девка молодая, мне такого секса хочется, чтобы крышу сносило, чтобы до коматозного состояния. А с тобой бережно надо, а то мало ли…защемит что-нибудь.
— Да, я десяток таких как ты найду, — прорычал Ланской, — Стоит только пальцами щелкнуть!
— Конечно, найдешь. И помоложе, и покрасивее. У тебя для этого есть самое главное – деньги. Только помни, что для следующей молодки ты точно так же будешь старпером. И ложась с тобой постель, она будет закрывать глаза и представлять кого-нибудь другого. Может, известного актера, а, может, своего соседа, а, может, твоего водителя. И так будет делать каждая! Сколько бы ты их не нашел. Каждая!
— Думаешь, все вокруг такие же продажные шлюхи, как и ты?
Она рассмеялась. Звонко и зло:
— Только не говори, что ты из тех наивных пятидесятилетних дяденек, которые искренне верят, что двадцатилетние девушки их искренне любят и млеют от тонкой душевной организации, дряблого живота и волос на спине?
Да, он искренне верил, что она была с ним, потому что он – это он. Любила его, беззаветно и бескорыстно… Потому что привык к такой любви. Был уверен, что достоин такой любви. Что она полагается ему по праву, всегда, потому что он – это он. И что по-другому к нему нельзя.
— Ууу, как все запущено.
У Ланского внутри кипело. Казалось, что еще чуть-чуть и сорвет последние тормоза:
— Раз я такой, как ты говоришь, старый, — он выплюнул последнее слово, как будто оно было жёстким ругательством, — что же ты со мной связалась?
— Мне казалось, ты понимаешь правила игры. Ты обеспечиваешь статус и финансовое благополучие, а я создаю антураж, даю твоему окружению повод для зависти, даю красивую картинку и…просто даю, — равнодушно пожимая плечами, рассуждала она, — Только не делай такие глаза. Ты же не дурак, и должен понимать, как все это работает.
— И как же, по-твоему, это работает? — хмыкнул он, с каждым мигом все сильнее поражаясь, как он мог раньше считать ее приятной и милой.
— Очень просто. Все эти стремные пары, где мужик — дряхлеющий кощей или обрюзгший бородатый пузан, а девка – секс-бомба, держатся далеко не на любви. Все гораздо прозаичнее, приземленнее и пошлее. Это обычные постельно-денежные отношения, между состоявшимся мужиком и красивой самкой. Или ты думал, что тебя это не касается? Что уж ты-то лишь силой собственного обаяния и харизмой запросто можешь покорить любую молодуху? Просто такой супер-опытный мачо, который за пояс заткнет любого молокососа? Если так, то у меня для тебя плохие новости, дорогой мой, горячо любимый муж. Очень плохие.
Она скорбно улыбнулась, а Николай сжал кулаки. Очень хотелось вмазать, от души, но воспитание держало намертво – женщин бить нельзя, даже если очень хочется.
— Надо же, какие глубокие познания в области постельно-денежных отношений. Сразу видно специалист…широкого профиля. Здесь статус обеспечат, тут денежку дадут, а там роль какую-нибудь пожертвуют и актрисулькой назовут.
Упоминание ремесла неизменно цепляло Веронику. Она тут же начинала злиться:
— А тебе лишь бы обесценить то, чем занимаются другие. И, кстати, если тебе так нужна бескорыстная любовь – оставался бы с первой женой. Вот уж кто на все был готов, чтобы Коленька был счастлив. Со мной так не пройдет. Я себе цену знаю.
— Судя по тому, как ты скакала в вонючей раздевалке не понятно на ком – не слишком высока цена-то, — усмехнулся Ланской, уже прикидывая, кому позвонить и куда надавить, чтобы эту дрянь размазало. Не быть ей больше звездой ни в сериалах, ни в рекламе, ни где бы то ни было еще, — Я одного не могу. Раз тебе статус так нужен был, то почему устроила все это? Не думала же, что проглочу такую выходку?
— Почему? — якобы удивилась Вероника, — да потому что ты надоел.
У Ланского аж в зобу дыхание сперло от такой наглости.
Надоел?
Он?
Ему никто и никогда такого не говорил. Эти слова вообще никаким образом не могли относиться к нему! В принципе не могли! Потому что он уважаемый бизнесмен, серьезный человек! Да с ним наоборот контакта искали! В рот заглядывали!
— Ты случайно не охренела, девочка?
Сучка сложила руки на груди и наградила его прохладной улыбкой:
— Никак нет…дедушка.
А ведь поначалу он так гордился ей и был уверен, что поймал ту самую золотую рыбку, которой ему не хватало для полноты ощущений. А теперь эта рыбка превратилась в пиранью, и ощущений было через край. Жаль, что хреновых.
— Ты надоел, — продолжала она, — Твои отпрыски великовозрастные надоели. Что Артем, который бегает вокруг, как дурак с патефоном. Что Марина, которая с чего-то решила, что высшая цель в жизни любого человека – это подтирать ее заносчивую задницу. Дом твой старомодный надоел. Претензии твои надоели. Правила твои старперские надоели. А больше всего надоело то, что ты постоянно пытаешься сделать из меня подобие своей бывшей унылой жены. Я не она! И становиться такой в угоду тебе не собираюсь. Что-то не нравится? Подавай на развод. Я не против. Вздохну хоть свободно.
Вот так, в раздевалке, насквозь провонявшей чужим потом и носками, подошла к концу их недолгая семейная жизнь.
Наверное, даже случилось бы рукоприкладство. Ланской был на грани того, чтобы придушить сучку, но появился охранник.
— Что здесь происходит? Кто вы? — прогремел внушительно размера мужик с лицом, необремененным печатью интеллекта.