На самом деле, глаза уже начали слипаться, и я собиралась отправиться в свою спальню буквально через пять минут. Но теперь хотелось остаться подольше, чтобы Морис не подумал, будто я пошла в кровать по его указке.
– Ты изменилась, Лара, – прищурившись, заметил Морис.
– Тебе поговорить не с кем? – я раздраженно отложила вышивку.
Всего пару дней назад я была готова убить за внимание Мориса, но сейчас оно меня напрягало. Я уже знала, что он никогда меня не любил и изо всех сил пыталась перестать любить его. А такими вот разговорами он раз за разом зажигал во мне надежду, гасить которую было слишком больно.
И если прежде, когда мы с Морисом только познакомились, при взгляде на него в моем животе порхали бабочки, то сейчас мне казалось, что крылья этих бездушных насекомых острее мечей, и при каждом взмахе они раздирают меня изнутри.
– Тебя не поймешь, Лара, – тут же взъелся Морис. – Тебе не нравилось, когда я указывал тебе, а сейчас, когда я просто разговариваю с тобой, тебе это тоже не нравится. Определись, ты все же хочешь расстаться друзьями, или врагами.
– Да потому что мне больно, Морис! – я поднялась с кресла, вытянув руки вдоль тела и сжав ладони в кулаки. – Лицо твое видеть больно, и глаза твои ледяные. Потому что я все еще тебя люблю и вряд ли перестану любить!
И выпалив это, я все-таки унеслась в свою комнату, оставив вышивку в гостиной.
Нет, что бы я там ни думала, как сильно не старалась, но избавиться от чувств к Морису будет вовсе не так просто.
Не знаю, понял ли что-то Морриган из моей речи, или у него просто возникли какие-то дела, но следующие несколько дней я его не видела. И это весьма благотворно сказывалось на моем душевном состоянии, потому что без Мориса некому было его расшатывать.
После бранча у Ванессы мне приходили приглашения и от других девушек, которые Морриган теперь не скрывал, так что жизнь моя стала довольно разнообразной.
Утром я брала Николаса и вместе с Франческой и ее сыном мы проводили время в парке. Ближе к обеду я приезжала к Ванессе, где собирались остальные девушки, а вечером либо играла с Ником дома, либо мы снова гуляли. Пару раз я даже успела снова пройтись по торговым лавкам и прикупить себе еще несколько нарядов, раз уж теперь мне было, куда их носить.
А спустя почти неделю Морис и вовсе пришел ко мне, сообщив, что ему на несколько дней надо покинуть столицу, и что он надеется на мое благоразумие.
Про потраченные деньги мужчина промолчал, так что про себя я решила, что в его отсутствие постараюсь максимально получить то, что упускала все эти два года.
Моя маменька, усмехаясь, иногда поговаривала: «кот из дома – мыши в пляс», когда отец отлучался по делам, но прежде я ее не понимала.
Сейчас же, после отъезда Мориса, мне словно даже дышать легче стало. Я точно знала, что не столкнусь с ним в гостиной утром, что он не сможет высказать мне претензии за какую-нибудь мелочь, или обжечь пронзительным взглядом ледяных глаз. Я могла спокойно пойти куда угодно, не думая о том, что он решит меня остановить, или будет недоволен, когда вернусь.
Именно в этот момент, проснувшись утром и осознав, что Морис уже уехал, я поняла, что смогу жить без него. Да, мне будет трудно вытравить его из сердца, но я это сделаю ради самой себя. Главное перетерпеть, но даже в этом выбора у меня нет – Морис ведь не вернется ко мне по своей воле.
Утром, наскоро позавтракав, я прихватила Ника, взяла экипаж, украшенный фамильным гербом Мориса, и отправилась в парк. Погода сегодня стояла теплая, но не жаркая. По мощеным мостовым гулял легкий прохладный ветерок, от которого пахло приближавшейся осенью.
Когда экипаж остановился возле тропки, ведущей сквозь деревья, вглубь парка, я подхватила Ника на руки и двинулась туда, по пути показывая на разные растения и рассказывая про них. Следом за мной шли няня и служанка с корзинкой – сегодня было решено устроить пикник, так что кроме Франчески прийти должна была и Ванесса, и остальные.
После того, как Ванесса заступилась за меня, все девушки спрятали зубки, так что общались мы довольно мило. Я не питала иллюзий в том, что могу довериться им, или вроде того, но и робеть в их компании перестала. В целом, теперь мы болтали как приятельницы, хотя в глубине души меня по-прежнему терзал тот факт, что их семьи останутся, когда моя распадется.