– О-о-о, точно, ты же не знаешь, – воодушевилась Ванесса. – В начале года все только о ней и говорили, но сейчас сплетни поутихли. Помнишь, старика Растаковски?
– Помню, – кивнула. – А он тут при чем?
Растаковски был драконом, последним из своего рода. Семьей он так и не обзавелся. Точнее, обзавелся, женой, но не детьми – поговаривали, что на нем лежит проклятье, потому что все беременности его молодой супруги заканчивались крайне печально. Видимо, мужчина переживал из-за этого, но переживал по-своему, спуская деньги за карточным столом. Впрочем, сам Растаковски умер несколько месяцев назад, об этом упоминал Морис, летавший на его похороны.
– Так это его внебрачная дочка, – фыркнула Ванесса. – Айвори Растаковски. Она только недавно вошла в высшее общество, но уже успела зарекомендовать себя, – продолжила вещать Ванесса, пока я из-под опущенных ресниц разглядывала девушку. – Поначалу ее приглашали лишь из любопытства, да смеха ради, но Айвори умеет подать себя красиво, она очаровала буквально всех. Да и образование у нее вполне достойное, так что все считают, будто Растаковски знал о ней давно, просто раскрыть свою тайну решился перед самой своей смертью, чтобы не вызвать гнев супруги. Говорят, Айвори дочка какой-то замужней аристократки, которая согрешила с Растаковски и отказалась от девочки, передав отцу. А некоторые говорят, что Айвори родила одна из крестьянок Растаковски, а потом прокляла его и сбежала, и поэтому у него не было законных детей…
Найдя в моем лице слушателя, Ванесса вывалила на меня все домыслы общества, накопившиеся за несколько месяцев, что Айвори провела в столице.
Впрочем, ясно мне стало одно – пока положение девушки было довольно шатким. Светское общество приняло ее, выдав кредит доверия благодаря природному обаянию, но все могло пошатнуться в любой момент, из-за неловко оброненного слова.
– В любом случае, Айвори тоже дебютирует невестой в этом сезоне, но еще непонятно, найдутся ли на нее женихи. С одной стороны, она вполне милая, да и за спиной у нее имение Растаковски. С другой, денег у старика к концу жизни осталось не так, чтобы много, а большую часть своей земли он давно распродал, так что наследство у Айвори скудное. Да и отсутствие магии говорит явно не в ее пользу, – закончила Ванесса.
– А жена Растаковски? Разве она ничего не получила? – уточнила я.
– Ой, Лара, все время забываю, что ты давно не бывала в столице, – хихикнула Ванесса. – Он же развелся с ней незадолго до своей смерти, уже после того, как появилась Айвори. Теперь бедняжка вернулась в свое родовое имение и сидит там, носа не показывая. Еще бы, не смогла ни наследника родить, ни мужа удержать… – Ванесса посмотрела на мое лицо и добавила тихо: – Прости, я не хотела напоминать тебе…
– Ничего страшного, у нас с Морисом иная ситуация, – отмахнулась я, хотя сердце все равно кольнуло.
Бывшая жена Растаковски сейчас стала буквально никем, забившись в темный угол, чтобы избежать осуждения общества. А что будет со мной?
– Не будь Айвори так похожа на молодого Растаковски, ее бы наверняка приняли за его любовницу, – продолжила Ванесса, стиснув мои пальцы в жесте поддержки. – Но пока ее репутация кристально чистая. А вон ту узнала? Это же Эмилия Парадиз, она…
Ванесса все болтала, а мне стало уже не до разговоров, потому что сердце снова сжал душный кулак тоски. А ведь развод совсем скоро… жаль, что нет возможности избежать его.
Вскоре прибыли еще приглашенные, и Ванесса оставила меня, чтобы перекинуться с ними парой слов, а я так и стояла, растеряно оглядывая остальных девушек, занятых закусками и болтовней.
– Лара, материнство тебе к лицу, – совершенно незаметно ко мне подкралась вдова Роксел, заставив вздрогнуть.
– Благодарю, Гертруда, вы тоже чудесно выглядите, – ответила, вежливо кивнув женщине.
Я не врала – несмотря на возраст, вдова Роксел выглядела и впрямь превосходно.
Наверно, она еще могла бы выйти замуж за какого-нибудь вдовца, но предпочитала одиночество, хотя сын ее уже вырос.
– Зря ты связалась с ледяным драконом, от них не добиться ни любви, ни сочувствия. Будь на твоем месте Дюран, я бы заподозрила ее в меркантильности, но ты девочка наивная и слишком молодая. Знай, Лара, если что, двери моего дома для тебя открыты, да и у меня еще осталось какое-никакое влияние в обществе, – на одном дыхании проговорила Гертруда и покачав головой отошла, оставив меня растеряно хлопать глазами.