Я бы подумала, что Морис издевается, если бы не его ровный тон и холодный взгляд. Нет, просто приняв решение, он перестал создавать хоть какую-то видимость эмоций в мою сторону.
– Тем, что я здесь совсем одна, – покачала головой, пытаясь говорить так же спокойно, но мой голос все равно предательски дрожал. – И тем, что здесь я ничего не узнаю, даже если ты вдруг передумаешь, и начнешь распускать про меня гадкие слухи!
– Лара, – Морис закатил глаза. Пересадил к себе на колени начавшего капризничать из-за отсутствия внимания Ника и продолжил: – Ты серьезно? Я ведь сказал тебе, что мог бы сделать это давно, но не хочу расставаться, как враги.
– Тогда докажи это, – выпалила, сама удивляясь своей решительности. – Находясь в центре общества, я хотя бы буду знать, что оно говорит обо мне.
– Ты сомневаешься в моем слове? – теперь Морис начал закипать.
– Ты дал слово провести со мной жизнь, а спустя два года нарушаешь его. Как теперь тебе можно доверять? – в конце я не сдержалась, все же всхлипнув.
Почувствовав мое настроение, Ник заканючил «мама» и заплакал.
– Выйди, Лара, ты нервируешь сына, – зло прошипел Морис, пытаясь успокоить малыша.
Да, Ник любил отца, но проводил с ним не так много времени и куда больше был привязан ко мне. Поэтому он расплакался сильнее, грозя уйти в истерику. Подскочив, я забрала сына у на секунду растерявшегося Мориса, прижала к себе, вдохнув сладкий детский запах, и Ник начал успокаиваться.
Дракон только лишь скрипнул зубами, но отбирать сына обратно, к счастью, не стал, а бросил ложку на стол и молча вышел из столовой.
Целый день я не видела его, но радости это не приносило, скорее, напротив. В присутствии Мориса я еще могла как-то собраться, но без него боль раз за разом разъедала меня, вызывая слезы.
Поэтому до самого вечера я бродила, словно в тумане. Невпопад отвечала слугам, а играя с Ником забывалась и замирала, подолгу глядя в одну точку, пока сын не начинал тормошить меня.
Казалось, будто все вокруг застыло в ожидании чего-то. Время смазалось, а эмоции ушли, оставив только боль и темноту. Словно солнце вдруг зашло, но не спешило выходить, погрузив мир в вечную ночь.
Да, я поставила условие, но Морис вполне мог отказаться от него и прекрасно знал об этом. Тем удивительнее было, что вечером он зашел ко мне и процедил:
– Оформление бумаг займет пару месяцев, и до этого времени вы с Ником можете пожить у меня в столице. Но как только все закончится, ты вернешься сюда и не посмеешь этому перечить. Поняла, Лара?
– Боишься, что если я останусь в столице, то это не понравится твоей новой жене? – горько усмехнулась я, но поймав колючий взгляд Мориса, добавила, опасаясь, что он передумает: – Поняла.
– Тогда я велю слугам собрать вещи. Отправитесь завтра, после обеда, – кивнул мужчина, проигнорировав мой укол.
– А ты?
– А я уезжаю прямо сейчас, – хмыкнул Морис, и развернувшись, ушел.
Да уж… перед его приездом сюда, я планировала разговор о переезде в столицу. И вот ирония, все-таки добилась своего. Было бы смешно, если бы не было так невыносимо больно.
Прощаться с Морисом я не вышла. Лишь из окна наблюдала, как он оседлал коня и умчался прочь.
Утро и сборы прошли мимо меня. Серой тенью я ходила по дому, чувствуя себя опустошенной, и отстраненно кивала на вопросы слуг. Было такое чувство, словно своим поступком Морис вдруг стер из мира все краски, превратив его в нечто унылое и холодное. А я теперь до конца дней была обречена жить в этом, и единственным пятном, сохранившим цвет, был Николас.
Перед тем, как отъехать, я в последний раз окинула взглядом поместье, где провела два года. Прежде оно казалось мне светлым и просторным, но сейчас давило своими размерами и темным камнем стен.
Мы ехали до самого вечера, и путь Ник перенес плохо. Еще с самого утра он был капризным из-за отъезда Мориса. А в экипаже откровенно скучал, непрестанно ноя, и ни я, ни няня, ничем не могли его отвлечь. Сказывалось еще и то, что в это время сын обычно спал, но из-за тряски заснуть не смог, а потому капризничал.
Когда мы все-таки въехали в столицу, я чувствовала себя вымотанной и мечтала лишь о том, чтобы поскорее принять теплую ванну, а после отключиться. Но сперва, конечно, пришлось бы искупать и уложить Ника.