Дверь закрыта, над ней горит красная лампочка - идёт операция, вход запрещён.
Подхожу к смотровому окну, прижимаю ладони к холодному стеклу и смотрю внутрь.
Вижу его в операционной форме. Руки движутся точно, уверенно, никакой дрожи, никаких сомнений - он в своей стихии, в единственном месте, где чувствует себя по-настоящему живым. Вокруг него операционная бригада, все сосредоточены.
Он бог в своём храме.
И мне вдруг становится ясно с болезненной чёткостью - я никогда не смогу конкурировать с этим. С операционной. С властью над жизнью и смертью. С тем кайфом, который он получает, вырывая человека у небытия.
Стою и смотрю, не отрывая взгляда. Не знаю сколько времени проходит: пять минут, десять, двадцать.
Время теряет значение, растягивается и сжимается одновременно.
Операция подходит к концу. Вижу, как он выпрямляется, откидывает голову назад, растягивая затёкшие мышцы шеи. Говорит что-то ассистенту, судя по лёгкому кивку - довольный результатом. Снимает перчатки, сбрасывает их в контейнер.
Выходит в предоперационную. Поднимает голову и видит меня через стекло.
Замирает на долгую секунду, и я вижу, как что-то мелькает в его глазах. Но он быстро берёт себя в руки и идёт к двери, толкает её.
Мы стоим в коридоре напротив друг друга.
- Алис. - Голос у мужа усталый, вымотанный. - Ты вернулась.
Опять сухая констатация очевидного факта.
- Ты отдал Милане мою операцию. Моего пациента, которого я вела столько времени.
Он вздыхает тяжело, проводит ладонью по лицу, стирая следы усталости.
- Тебя не было целую неделю, Алис. Пациент не мог ждать бесконечно, у него прогрессирующая стенокардия, риск инфаркта с каждым днём возрастал. Нужно было оперировать сегодня, максимум завтра.
- Я предупредила заведующего, что выйду ровно через семь дней. - Напоминаю, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. - Это было согласовано.
- Ты пропала без связи! - Впервые в его голосе появляются эмоции, раздражение, которое он больше не может сдерживать. - Я приехал за тобой, а потом ты не отвечала на звонки с рабочего номера, не читала электронную почту, не выходила на контакт вообще никак. Что я должен был делать по-твоему? Просто сидеть и ждать, пока ты соизволишь вернуться, надеясь, что пациент останется живым до этого момента?
- Ты дал ей временный допуск к кардиохирургии. - Продолжаю, игнорируя его аргументы, которые формально правильные, но по сути - это предательство. - Оформил все необходимые документы через заведующего, открыл ей дорогу в моё отделение. Продвинул её карьеру. За неделю, Лев. Как это понимать?
- Она талантливая, перспективная. Милана действительно очень способный хирург, у неё золотые руки и аналитический ум. Ей нужен был опыт в смежной специальности для развития.
- За мой счёт?
- Алиса, это не личное. Не нужно всё воспринимать на свой счёт. Это просто работа, профессиональные решения.
Несколько проходящих мимо медсестёр оборачиваются, но мне всё равно, наплевать на их взгляды, на сплетни, которые разнесутся по больнице через час.
- Не личное? Ты спишь с ней. Продвигаешь по карьерной лестнице, используя свои связи и положение. И говоришь, что это не личное?
Он с тревогой оглядывается по сторонам, явно опасаясь, что кто-то из коллег услышит эту крамолу. Этот грязный секрет, который все и так знают.
- Не здесь. - Шипит он сквозь зубы. Отойдём в мой кабинет, поговорим спокойно, как взрослые люди.
- Ты сказал ей, что я эмоционально нестабильна. Что на меня нельзя положиться как на профессионала.
Он молчит, не отрицает, и это молчание говорит больше, чем любые слова, это подтверждение, приговор.
- Господи, Лев, это правда? Ты действительно так сказал?
- Ты бросила работу и уехала за город без объяснений! - Взрывается наконец, и вся его сдержанность, весь профессиональный контроль испаряются, оставляя голую ярость. - Без предупреждения, без согласования! Что я должен был думать? Как я должен был объяснять заведующему, почему старший кардиохирург внезапно пропала, бросив пациентов.
- Я узнала, что мой муж изменяет. Мне нужно было время, чтобы не сойти с ума, не сделать глупость.
- Время? У нас здесь люди умирают каждый день, Алиса! Реальные пациенты с реальными сердцами, которые откажут, если им не помочь вовремя. А ты устраиваешь личные драмы, мелодрамы достойные дешёвого сериала.
Слова бьют, как удары под дых, выбивают воздух из лёгких, оставляют синяки на душе, которые не видны глазу, но болят нестерпимо.