- Личные драмы?
- Да! - Он делает шаг ко мне, лицо краснеет, на шее вздуваются вены. - Ты всегда была слишком эмоциональной для этой профессии. Слишком близко принимала к сердцу каждую мелочь, каждое слово. Это мешает работать эффективно, мешает принимать правильные решения!
- Ты изменил мне с девчонкой, которая младше меня. Предал наш брак, наши клятвы, всё, что мы строили десять лет. А я - эмоциональная, потому что не могу спокойно это принять.
- Я уже извинился за тот случай! Несколько раз. - В коридоре оборачиваются люди, притворяются, что заняты своими делами, но слушают жадно каждое слово. - Я сказал, что закончил с ней, что это была ошибка, глупость! Что ещё ты хочешь от меня? Сколько раз повторять одно и то же? Алиса, не усложняй то, что просто...
- Ты дал ей мою операцию, это ты всё усложнил.
- Это работа! Работа должна быть отдельно от личной жизни.
- У тебя нет личной жизни. Есть только работа. Карьера. Статус. Признание. А люди вокруг тебя - просто инструменты для достижения целей. Милана – это новый инструмент.
- Ты несёшь полную чушь, психологическую ахинею. - Бросает он, но в голосе появляется что-то новое, что-то похожее на неуверенность.
- Нет. Я наконец вижу правду, которую отказывалась видеть десять лет. Ты не любишь меня, Лев. Может быть, никогда по-настоящему не любил. Ты любишь себя. Своё отражение в моих глазах. То восхищение, которое я дарила тебе каждый день, каждый час. Подтверждение твоего величия, твоей гениальности. А когда я устала восхищаться, перестала смотреть на тебя снизу вверх, ты нашёл ту, которая смотрит так, как раньше смотрела я.
- Господи, Алиса, опять эта кухонная психология. - Он машет рукой, будто отгоняя назойливую муху. - Ты всегда всё усложняешь, копаешься в мотивах, ищешь скрытые смыслы. Я хочу просто одного - чтобы ты вернулась домой, чтобы мы жили нормально, были семьёй. Разве сам факт, что я прошу тебя вернуться, не доказывает, что ты мне нужна?
- Ты хочешь, чтобы я вернулась на своё место.
- А что в этом плохого, объясни мне? - Он смотрит с искренним непониманием, и в этом непонимании - вся суть проблемы. - Мы же были счастливы. У нас была отличная жизнь. Я не знаю, что ты хочешь от меня, Алис. Честно не знаю.
- Ничего. - Отвечаю, и чувствую, как огромный груз, который я несла десять лет, медленно спадает с плеч, оставляя странную лёгкость. - Я больше ничего не хочу от тебя, Лев. Абсолютно ничего.
Разворачиваюсь и иду по коридору прочь, не оглядываясь, не останавливаясь.
- Алиса! - Кричит он вслед, голос звучит растерянно, почти отчаянно. - Куда ты идёшь? Алиса, стой!
Не оборачиваюсь. Продолжаю идти.
Захожу в раздевалку, снимаю операционную форму медленно, аккуратно складываю, как будто это имеет значение.
Одеваюсь в свою повседневную одежду.
Выхожу из раздевалки. Иду к выходу через главный холл.
В коридоре сталкиваюсь с Галиной Петровной, старшей медсестрой, которая работает в больнице тридцать лет и видела всякое:
- Алиса Дмитриевна, вы уже уходите? - Удивление в голосе. - Но смена же только началась, у вас ещё двое суток дежурства...
- Я больше здесь не работаю, Галина Петровна. - Говорю спокойно, и спокойствие это даётся невероятным усилием воли. - Завтра же напишу заявление об увольнении. И на этом всё.
Глава 13
Иду по коридору к главному выходу. Прижимаю к груди стопку медицинских карт, которые забрала из своего кабинета.
Не могу просто уйти, всё бросив, это неправильно. Даже если я увольняюсь.
Нужно закончить, потому что двадцать три истории болезни. Двадцать три человека, которых я вела последние месяцы. Нужно передать их другому хирургу, оформить всё правильно, чтобы никто не пострадал от моего внезапного ухода.
Руки дрожат. Карты тяжёлые, слишком неудобно. Они скользят, норовят выпасть из рук, которые не слушаются после всего, что произошло за последний час.
Сворачиваю за угол, смотрю себе под ноги, стараясь не уронить бумаги.
И врезаюсь в кого-то. Плечом в плечо.
Ай! Как больно.
Удар выбивает воздух из лёгких. Карты вылетают из рук, разлетаются по полу коридора веером. Белые листы скользят по линолеуму, останавливаются у стен.
Теперь истории моих пациентов под батареями. Они везде.
- Чёрт. - Вырывается сквозь зубы, и я смотрю на этот хаос.
Их теперь нужно собирать, а потом сортировать заново.
- Проблема? - Доносится низкий голос с лёгкой хрипотцой, откуда-то сверху.
Поднимаю взгляд.
Мужчина. Высокий, намного выше меня. Широкоплечий, в тёмном костюме без галстука. Рубашка расстёгнута на две пуговицы. Лицо жёсткое, с прямыми чертами, квадратной челюстью и небольшим шрамом у левой брови.