Снова этот оценивающий взгляд. Он смотрит на меня не только как врача, но и как женщину. Чувствую это по тому, как его глаза скользят по лицу, задерживаются на губах, опускаются ниже.
Встаю резко, почти подпрыгиваю, чувствуя, как краска заливает щёки.
- Отдайте. - Протягиваю руку, стараясь звучать властно.
Он смотрит на протянутую руку, потом на меня, и усмешка возвращается, лёгкая, почти незаметная:
- Скажите «пожалуйста».
Что?
- Что? - Повторяю вслух.
- Вы дважды потребовали, ни разу не попросили. - Объясняет он спокойно, с лёгкой иронией. - Где хорошие манеры, доктор Морозова?
Наглость. Чистейшая наглость. Мужчина держит мои документы и торгуется, требует вежливости после того, как сам читал конфиденциальные карты без разрешения.
- Вы... - Начинаю, задыхаясь от возмущения.
-Пожалуйста, доктор. - Перебивает, и в голосе слышится веселье, скрытое, но различимое. - Одно слово. Не так сложно это сделать.
Смотрю на него, на это спокойное, самоуверенное лицо. На тёмные глаза, в которых читается вызов или ожидание, интерес к тому, что я сделаю дальше.
Могу развернуться и уйти. Бросить его с документами. Но тогда придётся объяснять, где карты, почему они у незнакомого человека.
- Пожалуйста. - Выдавливаю из себя. - Отдайте мои документы.
- Вот так лучше. - Одобряет он и протягивает стопку карт.
Хватаю их быстро, резко, стараясь не коснуться его пальцев, но он нарочно медлит. Наши руки снова соприкасаются, и снова эта странная дрожь, которую я отказываюсь признавать, отказываюсь анализировать.
Отступаю на шаг, прижимая документы к груди защитным жестом.
- Спасибо за помощь. До свидания.
Разворачиваюсь, делаю шаг прочь.
- Вы действительно увольняетесь? - Голос хама звучит за спиной, спокойный, любопытный.
Останавливаюсь. Не оборачиваюсь.
- Откуда вы знаете?
- Слухи распространяются быстро в больнице. Особенно когда речь идёт о хороших специалистах.
Хороших специалистах. Снова оценка, которая почему-то имеет значение больше, чем должна.
- Да, увольняюсь.
- Почему?
- Не ваше дело.
- Жаль. Талантливых кардиохирургов не так много. Терять одного - плохо для отделения.
- Найдут замену.
- Найдём. - Соглашается он легко. - Но не такую... интересную.
Слово интересную звучит как-то иначе, с подтекстом, который я не хочу разгадывать. Не хочу думать о том, что он имеет в виду.
- Кто вы? - Спрашиваю в последний раз. - Раз уж вас так волнует кадровый вопрос.
Он усмехается, засовывает руки в карманы брюк, принимая расслабленную позу:
- Узнаете, если останетесь.
- Не останусь.
- Тогда не узнаете. - Констатирует он, и в голосе опять усмешка. - Жаль. Было бы любопытно посмотреть, как вы работаете.
Смотрю на него ещё секунду, пытаясь понять, что это за человек.
Откуда эта уверенность, это спокойствие, эта странная власть, которую он излучает?
- До свидания. - Ухожу, чувствуя на спине его, внимательный взгляд.
Иду быстро, почти бегом, и только у самого выхода позволяю себе оглянуться.
Коридор пуст. Он исчез.
Кто это был?
Качаю головой, прогоняя мысль. Неважно. Какой-то новый администратор, может, действительно завотделением. Неважно.
Я больше сюда не вернусь. Не увижу его снова.
Не узнаю, почему его слова, было бы любопытно посмотреть, как вы работаете, отозвались внутри странным теплом.
Не пойму, почему его присутствие, властное, уверенное, вызвало не только раздражение, но и что-то ещё.
Что-то, чего не должно быть после сегодняшнего кошмара.
Хватит с меня всяких мужиков.
Сажусь в машину, завожу мотор, и только когда выезжаю с парковки, позволяю себе признать правду:
Он был... притягательным. Властным, наглым, раздражающим до дрожи, но притягательным. И это злит больше, чем всё остальное.
Давлю на газ, оставляя больницу позади.
Хочу всё забыть.
Включая незнакомца с тёмными глазами и усмешкой, которая обещает неприятности.
Вот и наш "хам"
Глава 14
Дорога домой проходит в странном оцепенении, когда мысли текут медленно. Словно будто через воду, и я не контролирую их направление, они сами выбирают, куда плыть.
Думаю о Льве, о всех событиях, который сегодня случились.
И думаю о незнакомце в коридоре. Хотя не хочу о нём думать. Это неуместно, совсем неправильно.
Но он вёл себя так нагло, но не унижал. Хотя вторгся в моё личное пространство.
Странное осознание приходит где-то на середине пути. Незнакомец раздражал, злил, но смотрел как на равную. Может, как на профессионала. Как на женщину, которая достойна внимания.