Милана трясёт головой, губы дрожат:
- Вы просто хотите меня напугать...
- Я хочу, чтобы ты поняла одну простую вещь. Ты не выиграла. Ты получила мужчину-изменника, эгоиста, который будет использовать тебя ровно до тех пор, пока ты удобна. А потом выбросит, как выбросил меня. Разница только в том, что у меня есть восемь лет стажа, репутация, сбережения, квартира. А у тебя? У тебя есть статус любовницы, которая разрушила чужую семью. Знаешь, как на таких смотрят в медицинском сообществе? Карьера закончится раньше, чем начнётся.
- Что? Ты мне угрожаешь?
- Нет, чтобы больше на глаза не попадалась, - говорю последний раз, не глядя на неё. - Забудь, что я существую.
Отступаю на шаг. Нажимаю кнопку, лифт дёргается и продолжает движение вверх.
Лифт приезжает на седьмой этаж. Двери открываются.
Выхожу, не оборачиваясь, выпрямив спину, подняв подбородок.
Пришлось дать отпор, сама от себя такого не ожидала. Но больше молчать и терпеть унижения от Миланы, не могу.
Иду по коридору к кабинету заведующего, и руки больше не дрожат, дыхание ровное. Страх пропал.
Стучу в дверь. Тишина. Стучу снова, никто не отвечает.
Пробую ручку - заперто.
- Петра Владимировича нет. - Окликает меня проходящая мимо медсестра Ольга, которая работает здесь лет двадцать. - Уехал на конференцию в Питер. Вернётся послезавтра.
Ну почему мне так не везёт. Послезавтра, это целых два дня.
- Спасибо. - Киваю и разворачиваюсь, чтобы уйти, придумать другой план.
И натыкаюсь на Льва.
Он стоит в трёх метрах, в синий форме, видимо, только что вышел из операционной. Смотрит на меня тем взглядом, который раньше заставлял сердце биться быстрее, а сейчас вызывает только холодную пустоту.
- Алиса. - Говорит ровно, без эмоций. - Ты вернулась.
- Временно. Пришла написать заявление об увольнении.
- В мой кабинет. - Не просит, а командует. Произносит тоном, которым он отдаёт команды ординаторам. - Сейчас.
- Я не...
- Это не обсуждается. - Перебивает жёстко, властно, и в голосе появляется сталь. - Ты моя жена. Мы поговорим. В кабинете. Немедленно.
Поворачивается и идёт по коридору, не оглядываясь, уверенный, что я последую, потому что всегда следовала, всегда подчинялась, всегда была послушной.
- Алиса, я что сказал? В кабинет, быстро!
Глава 16
Стою секунду, смотрю ему вслед, и внутри идёт борьба между желанием развернуться и уйти. Пониманием, что этот разговор всё равно неизбежен, что рано или поздно придётся встретиться, объясниться, закрыть эту главу окончательно.
Сжимаю сумку. Разжимаю пальцы. Иду за ним, медленно, не спеша, демонстрируя, что я иду не потому, что он приказал, а потому что я сама так решила.
Он входит в свой кабинет, оставляя дверь открытой. Жест, который означает - входи, я жду.
Останавливаюсь на пороге, смотрю на знакомый стол, диван у окна, на котором я, возможно, не единственная, с кем он спал.
Делаю вдох. Ещё один.
И захожу внутрь, закрывая за собой дверь.
Пусть говорит. Я выслушаю, но это не значит, что я останусь.
Лев проходит к столу, садится в кожаное кресло, откидывается на спинку. Поза его расслабленная, властная, хозяина территории.
Я остаюсь стоять у двери, не делаю шаг вперёд, не сажусь на стул для посетителей, потому что сесть, то значит признать его право вести разговор.
Мы смотрим друг на друга молча.
- Садись. - Кивает на стул.
- Постою.
- Алиса, не усложняй. Нам нужно поговорить.
- Что ты хотел, я слушаю.
Его челюсть сжимается, усилие сдержаться, не сорваться на крик.
- Что у тебя в руках? - Спрашивает, кивая на бумагу.
Поднимаю лист, демонстрирую:
- Заявление об увольнении. Ухожу по собственному желанию.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно.
- Из-за чего? - В голосе раздражение. - Из-за одной ошибки готова разрушить карьеру?
- Я не могу с тобой работать. Не могу работать с человеком, который меня предал.
Он встаёт резко, обходит стол, два шага ко мне.
- Пётр Владимирович не подпишет твоё заявление.
- Что? - Сердце проваливается вниз.
Лев явно задумал какую-то грязную игру.
- Заведующий. - Повторяет медленно, отчётливо. - Не подпишет увольнение сегодня. По трудовому кодексу ты обязана отработать две недели. Стандартная процедура для старшего персонала.
- Я знаю трудовой кодекс. Но в исключительных случаях...
- Исключительные случаи - это болезнь, смерть родственника, переезд. Семейные проблемы к исключительным не относятся. Даже если бы Пётр Владимирович сейчас был на месте, он поставил бы дату через две недели. Дал время на всё обдумать.
Две недели.