Операция назначена на одиннадцать. Пациент Соловьёв Игорь Павлович, 58 лет, критический аортальный стеноз. Я делала такие операции сотни раз.
Но сегодня руки дрожат, когда надеваю хирургический костюм.
Предоперационная. Мою руки, движения автоматические, отточенные годами. Но мысли не там где нужно. Они в кабинете Льва.
- Алиса Дмитриевна, готовы? - Медсестра возвращает меня в реальность.
Киваю и иду в операционную.
Пациент на столе, под наркозом. Моя команда ждёт.
- Начинаем.
Скальпель в руке. Первый разрез. Работаю методично. Открывается аорта.
Но вдруг снова слышу всё что вчера наговорил Лев в ординаторской, зачем-то представляю его вместе с Миланой.
И рука дёргается.
- Кровотечение! - Голос Кирилла резкий.
Я задела край коронарной артерии. Работаю быстро отсосом, накладываю шов. Руки дрожат.
- Алиса Дмитриевна, может, я возьму этот этап? - Тихо вмешивается Кирилл.
- Нет. Я справлюсь.
Заканчиваю накладывать шов. Но мониторы тревожно пищат.
- Давление падает. Сердце не сокращается правильно.
- Дефибриллятор!
Разряд. Второй. Третий.
Я стою над открытой грудной клеткой и не могу сосредоточиться.
- Алиса, давай я. - Снова просит Кирилл.
Отступаю.
Он занимает моё место. Ритм сердца восстанавливается. Кирилл заканчивает операцию.
Я просто стою у стены и смотрю.
Пациент жив, всё обошлось, но это не моя победа.
Я провалилась.
Выхожу из операционной, стягиваю маску, шапочку. Волосы мокрые от пота, прилипают ко лбу. Руки всё ещё дрожат, это мелкая дрожь, которую невозможно остановить.
В предоперационной сажусь на скамейку. Я чуть не убила человека. Потому что не могла сосредоточиться. Потому что думала не о пациенте, а о муже, который мне похоже изменяет.
Семь лет безупречной работы. Семь лет, когда я была лучшей. И вот, одна ночь, и всё летит к чертям.
- Алиса, ты в порядке. - Кирилл садится рядом.
Поднимаю голову. Смотрю на него. Он знает. Все знают. Видели, как мои руки дрожали. Как я растерялась.
- Я чуть не убила его.
- Но не убила. Он жив. Операция прошла успешно.
- Благодаря тебе.
- Алиса, - он кладёт руку на моё плечо. - Мы все иногда не в форме. Бывают дни, когда...
- Нет, у меня не бывает. Не было до сегодняшнего дня.
Он молчит. Что он может сказать?
- Возьми отгул. День, два. Тебе нужно отдохнуть.
Отдохни. Как будто отдых может починить то, что сломалось.
- У меня ещё две операции сегодня.
- Я возьму их.
- Кирилл не стоит.
- Без обсуждений. Иди домой, Алиса. Ты нужна пациентам здоровой, а не разваливающейся на части.
Он прав. Я это знаю. Но признать это, значит признать поражение.
Но на выходе сталкиваюсь со Львом.
Он идёт со своей командой - два ординатора, медсестра. Говорит что-то, жестикулирует. Видит меня, замирает на полуслове.
- Лиса, слышал про операцию. Всё в порядке?
Он уже всё знает. Как быстро до него дошла информация.
- Всё отлично.
- Но были осложнения?
- Ничего критичного, мы справились.
Он смотрит на меня внимательно. Оценивающий взгляд хирурга, привыкшего замечать детали.
- Ты бледная. Может, стоит...
- Мне не нужны твои советы, Лев Германович. Особенно после сегодняшней планёрки.
Его команда переглядывается. Они чувствуют напряжение.
- Я просто указал на важность пунктуальности.
- Публично унизив меня перед всеми. Спасибо за урок профессионализма, было очень поучительно.
- Алиса, ты преувеличиваешь.
- Нет. Я наконец начинаю видеть вещи такими, какие они есть.
Поворачиваюсь и ухожу. Слышу, как он зовёт меня, но не оборачиваюсь.
Не сейчас. Не здесь. Не при всех.
Но разговор будет. Обязательно будет.
Просто не сегодня. Потому что сегодня я едва держусь на ногах. Сегодня я чуть не убила пациента из-за того, что думала о муже.
Сегодня я достигла дна.
И в этом виноват мой муж предатель.
Глава 4
Мне нужно собраться с мыслями.
Но ноги не идут к выходу, стою посреди коридора, как столб.
Куда идти? Домой, в пустую квартиру, где каждый предмет напоминает о нас?
Не могу.
Иду налево, просто иду. Не думая, куда, хотя прекрасно знаю здесь каждый метр наизусть.
Захожу в кардиохирургию моё отделение. В ординаторской пусто, все на обходе или в операционных.