Захожу в свою ординаторскую, тут пусто, все на обходе или в операционных. Сажусь за стол. Кладу голову на сложенные руки.
Закрываю глаза, но в темноте всплывают то, что было утром на планёрке. Холодный голос мужа, его претензии. Он был властный и публично унизил меня.
Как он может? Как можно днём публично унижать жену, а потом делать вид, что всё хорошо.
У него как будто раздвоение личности. Или я просто никогда его не знала?
Встаю, потому что не могу здесь сидеть, стены очень давят.
Больница в это время дня странная. Половина пятого, коридоры полупустые. Где-то далеко слышны голоса, звуки мониторов, шаги.
Я иду и не знаю куда. Просто иду. Как призрак.
Надо выпить кофе, в нашем кафетерии он просто превосходно, всегда бодрило меня и приводило в чувства.
Поднимаюсь по лестнице, но не замечаю, как оказываюсь на четвёртом этаже.
Оказываюсь в отделении нейрохирургии.
Останавливаюсь, сама не понимаю, что я здесь делаю?
Хочу развернуться, но ноги идут вперёд.
Кабинет Льва в конце коридора. Дверь приоткрыта и свет горит.
Останавливаюсь в нескольких метрах. Слышу голоса: мужской и женский.
Его голос и её.
Снова замираю у стены, как подслушивала у ординаторской позавчера.
- ...не могу так больше. - Это Милана. - Мне плохо, Лев Германович.
- Мы говорили уже об этом.
- Говорили, но ничего не меняется. Я вижу тебя каждый день и должна притворяться, что между нами ничего нет.
- А что между нами?
- Вы знаете, что. Не притворяйтесь, что не знаете. Ты сам говорил, что с женой всё кончено, что дома задыхаешься.
Каждое слово - удар в живот. Он говорил ей это. Делился с ней тем, чего не говорил мне.
- Я не должен был этого говорить.
- Но сказал, потому что это правда. Ты несчастлив с ней! Так зачем продолжать эту пытку?
- Всё не так просто.
- Всё очень просто, но ты боишься признать, что всё кончено. Боитесь сделать выбор.
- Милана, успокойся.
- Нет. Я устала ждать и надеяться. Ты говоришь одно, а делаешь другое. Если ты её не любите, зачем создавать видимость брака?
Молчание.
Я стою за стеной и перестаю дышать.
- Поймёшь меня, когда проживёшь в браке столько лет, сколько прожил я.
- Ты играешь со мной и это жестоко.
- Милана, я с тобой не играю. Просто дай мне время.
- Зачем? Чтобы выслушать твои оправдания.
- Нет. Чтобы я мог...
Тишина. Странная, напряжённая тишина.
Делаю шаг, потом ещё один. Набираюсь решимости и осторожно выглядываю.
И вижу.
Они стоят в метре от двери. Лёв держит её за плечи. Она смотрит на него снизу вверх, лицо мокрое от слёз, губы дрожат.
- Милана, послушай меня...
- Я слушаю уже три месяца. - Она пытается вырваться, но он не отпускает.
- Я не хочу причинять тебе боль.
- Но причиняешь. Каждый день, каждым своим взглядом, каждым словом. Ты даёшь надежду и тут же отбираешь ее.
- Прости. - Шепчет и притягивает её к себе.
Она сопротивляется секунду. Потом ломается. Прижимается к его груди. Плачет в его халат.
Он гладит её по волосам. Медленно, нежно. Как гладят ребёнка или любимую женщину.
- Мне так тяжело. - Всхлипывает она. - Я не знаю, что делать. Я люблю тебя. Понимаешь? Люблю.
- Я знаю. - Его голос становится хриплым.
Она поднимает лицо, смотрит на него. В её глазах столько боли, столько надежды, столько отчаянной любви, что это невозможно смотреть.
Но я смотрю.
- Что ты знаешь? Что ты чувствуешь?
Лёва смотрит на неё долго. Потом медленно поднимает руки. Берёт её лицо в ладони. Так, как брал моё когда-то. Большие пальцы на скулах, остальные в волосах.
- Лёва...
- Тише.
И он наклоняется. Время вокруг меня замедляется. Каждое мгновение растягивается в вечность.
Его лицо приближается к её лицу.
Она поднимается на носочки и тянется к нему.
Расстояние между их губами сокращается.
Я должна отвернуться. Не могу это видеть, но стою, как парализованная. Смотрю на то, что просто разрушает меня до основания.
Их губы соприкасаются.
Поцелуй начинается нежно, почти робко. Лёва целует её осторожно, как будто боится спугнуть. Она замирает на мгновение, а потом отвечает.
Руки Лёвы зарываются в её волосы, притягивают сильнее. Её руки обхватывают его шею, пальцы впиваются в воротник халата.
Они целуются так, будто тонут, и этот поцелуй, последний глоток воздуха.
Я стою в коридоре больницы и смотрю, как мой муж целует другую женщину.
И что-то внутри меня рвётся окончательно.
Не сердце, оно точно продолжает биться, хотя, кажется, не должно.
Рвётся иллюзия, о том, что всё ещё можно исправить.
Они отрываются друг от друга. Дышат тяжело. Лбами друг к другу прислонились. Глаза закрыты.
И я больше не могу тут оставаться.