Но я не останавливаюсь.
Мои губы касаются её губ.
Она замирает на мгновение, а потом отвечает. И поцелуй становится другим. Глубже. Сильнее. Руки сами зарываются в её волосы. Притягиваю её ближе.
Она обхватывает мою шею. Пальцы впиваются в воротник халата.
Мы целуемся, как будто тонем. Как будто это последний глоток воздуха.
И в этот момент я не думаю об Алисе. Не думаю о последствиях. Не думаю вообще ни о чём. Впервые за годы просто что-то чувствую.
Отрываемся друг от друга. Оба тяжело дышим.
- Что теперь?
Только что пересёк черту, которую пересекать нельзя.
Должен чувствовать вину или стыд или раскаяние. Но чувствую облегчение. Как будто сбросил груз, который нёс слишком долго.
И в этот момент краем глаза замечаю движение в коридоре. Кто-то был за дверью. Кто-то видел нас.
Быстро иду к двери и выглядываю в коридор. Но там пусто. Никого.
Показалось? Или нет?
Сердце колотится. Если кто-то видел... если кто-то расскажет...
- Что случилось? - Спрашивает Милана.
- Показалось.
Но неприятное ощущение не проходит.
- Милана, тебе лучше уйти. Обход скоро начнётся.
- Но мы же...
- Я знаю, не спорь.
Милана больше не спорит, уходит, а я остаюсь один в кабинете. И вот теперь пелена спадает, и сам себе задаю вопрос.
Что я наделал?
Глава 6
Сижу в гостиной, в полумраке, темнота сгущается, но я не включаю свет. Слушаю тиканье часов на стене и жду. Тик-так. Тик-так. Каждая секунда отмеряет время до его прихода.
Я больше не хочу молчать, это слишком невыносимо.
Слышу звук поворачивающегося ключа в замке. Сердце подскакивает, бьётся где-то в горле. Входная дверь открывается.
- Лиса? Ты дома?
Не отвечаю. Сижу в темноте и жду, когда он сам меня найдёт.
И сначала он идёт на кухню. Открывает холодильник, ищет еду. Потом наливает себе стакан воды. Всё как всегда.
- Алиса? - Громче зовёт меня. - Где ты?
- В гостевой.
Лев нажимает на включатель, яркий свет режет глаза. Зажмуриваюсь.
- Почему сидишь в темноте? - Подходит и смотрит на меня внимательно. - И почему тут?
Он стоит надо мной - высокий, властный, привычно уверенный. Белая рубашка расстёгнута у ворота. Рукава закатаны до локтей. Руки, которые дотрагивались до другой.
- Потому что не хочу спать в нашей кровати.
Он хмурится. Садится на край дивана, достаточно близко, что я чувствую запах его одеколона, знакомый, когда-то любимый. Сейчас от него тошнит.
- Что происходит? - Голос ровный, контролирующий, тон врача, который ведёт диагностику. - Ты странно себя ведёшь с утра. Опоздала на планёрку. Потом в операционной были проблемы - Кирилл звонил, сказал, что ты уехала раньше.
- Да. Были проблемы.
- Какие?
- Я чуть не убила пациента, потому что не могла сосредоточиться.
Он молчит и ждёт продолжения. Привычка хирурга - дай пациенту говорить, и он сам расскажет, где болит.
- А не могла сосредоточиться, потому что думала о том, что подслушала вчера твой разговор с Никифоровым.
Вижу, как он напрягается. Едва заметно, плечи, челюсть, но я знаю каждую его реакцию. Семь лет брака научили читать его тело лучше, чем томограммы.
- Какой разговор?
- Тот, где ты говорил, что задыхаешься в браке. Что я воспринимаю тебя как должное. Что ты понимаешь мужчин, которые ищут восхищения на стороне.
- Ты подслушивала. - Он не спрашивает, а констатирует.
- Случайно. Просто проходила мимо ординаторской.
- И решила не говорить мне сразу?
- Решила подумать. Понять, что всё это значит.
Он встаёт. Начинает ходить по комнате. Руки засовывает в карманы. Движения резкие, напряжённые. Лев, которого загнали в клетку.
- Это был просто разговор. Мужской разговор, в котором я выпускал пар. Не нужно придавать этому такое значение.
Какая удобная формулировка. Он хочет всё обесценить.
- Сегодня ты тоже выпускал пар?
- Что было сегодня?
- Когда целовал Милану Беляеву в своём кабинете.
Лев замирает, и его лицо становится белым, а губы сжимаются в тонкую линию.
- Ты и это видела.
- Да.
- Сколько ты там стояла?
- Достаточно. Слышала ваш разговор. Как она говорила, что любит тебя. Как ты признавался, что говорил ей о том, что со мной всё кончено. Видела, как ты взял её лицо в руки. И как поцеловал.
Каждое слово отдаётся болью в груди. Как будто говорю не я, а кто-то другой. Как будто это не моя жизнь разваливается на части.
Лёв садится обратно на диван. Проводит рукой по волосам - жест усталости, растерянности.
- Алиса.
- Не надо, не говори, что это ничего не значило. Не говори, что это был порыв момента. Я видела, что это был не порыв.
Он поднимает голову. Смотрит на меня. В его глазах... что? Вина? Раскаяние? Или облегчение от того, что больше не нужно прятать?