— Мы с вами виделись в магазине, — быстро заговорила я, понимая, что если не объяснюсь сейчас, потом будет поздно. — Я продавщица в цветочном. Вы приходили за цветами. Поэтому я и кажусь вам знакомой.
Его бровь чуть дернулась, но лицо осталось непроницаемым.
— А до этого… — я запнулась, но все же решилась сказать. — Вы меня сбили на пешеходном переходе!
В его глазах мелькнуло узнавание.
На мгновение он даже потерял свою обычную холодность, но тут же снова собрался.
Я сглотнула, чувствуя, как в глазах жгли слезы.
— Я всего лишь оттаскала любовницу мужа за волосы, клянусь! — мой голос дрожал, но я не могла остановиться. — Причем тут тюрьма?! Какое еще нападение?!
Меня вдруг пронзила новая волна эмоций, и я больше не выдержала.
Разорвалась.
Все, что копилось во мне весь этот день, выплеснулось наружу.
— Мы столько лет вместе! — бормотала я вслух, но уже не обращала внимания, слушал он меня или нет.
Я его не видела.
Передо мной вспышками проходили кадры моей жизни.
— Я его любила! — прошептала я, и голос сломался. — Я же думала, что мы семья…
Мои плечи начали дрожать, но я уже не могла себя контролировать. Я не выдержала. Рыдания сорвались с губ, и я не смогла их остановить.
— Людка была моей лучшей подругой! — я задыхалась от слез. — Еще с университета! Как она могла?!
Я зажала рот ладонью, но тело содрогалось от боли.
В комнате повисла гробовая тишина.
Я знала, что выглядела жалко.
Я знала, что уже не могла держать фасад сильной женщины.
Но мне было все равно.
Потому что все внутри меня оборвалось.
Пусть этот мужчина думает обо мне все, что угодно!
Глава 9
Я медленно поднялся со своего места, не сводя взгляда с нее. Голос у нее уже был сорван, плечи дрожали, глаза мокрые от слез. И, черт возьми, у меня не было привычки возиться с ревущими бабами, но почему-то сейчас…
Я открыл шкафчик, достал бутылку коньяка.
Хорошая. Дорогая.
Держал для особого случая.
Но, похоже, ей сейчас нужнее.
Плеснул в одноразовый стакан, поставил перед ней.
— Пей.
Она подняла на меня глаза — огромные, голубые.
Блин, а она красивая.
Длинные волосы, светлая кожа, пухлые губы.
В другой ситуации я бы уже попробовал подцепить ее, потому что слишком хорошо знаю, как такие женщины смотрятся подо мной — растрепанные, в слезах, но совсем от другого.
Я усмехнулся.
На недельку-две я бы задержался рядом с ней.
Да, я не из тех, кто заводит отношения надолго, но эта… Эта, пожалуй, стоила пары недель.
Но я просто наблюдал за ней и молился, чтобы этот пиздец быстрее закончился.
Она запрокинула голову, залпом выпила коньяк, закашлялась, скривилась.
Я покачал головой.
— Ты хоть пить умеешь?
Она не ответила. Пальцы сжимали стакан так, будто он был ее единственной опорой. Я пристально смотрел на нее, пока она выдыхала, растирала пальцами виски.
— Ладно, хватит реветь, — спокойно сказал я, садясь обратно за стол. — Успокойся и расскажи все нормально. Без соплей и истерики.
Она вскинула на меня взгляд.
— Потому что то, что ты мне тут заливаешь, как-то не очень совпадает с показаниями… — я щелкнул папкой, вытаскивая протокол. — Некой Красильниковой Людмилы Олеговны… Это пострадавшая сторона.
Я сделал паузу, хмыкнув.
— И Уточкина… Господи, что за фамилия такая? Эрнеста Николаевича. А это свидетель.
Агния вдруг неловко шевельнулась, будто хотела что-то сказать, но боялась.
— Я тоже Уточкина, — несмело выдала она.
Я моргнул, потом усмехнулся.
— Похоже, пора менять и мужика, и фамилию.
Она вдруг посмотрела на меня, чуть склонила голову и…