— Здравствуйте, чем могу вам помочь? — говорит он старческим голосом.
— Здравствуйте, — произношу я и достаю из кошелька золотую цепь. Он моментально хватает их морщинистой рукой и тянет к себе, смотря через лупу.
— Хорошо, очень даже хорошо. Тысяч две, ну три максимум, и только потому, что вы красивая девушка.
— Три тысячи! — вскрикиваю я от неожиданности. Это несчастные копейки!
— Барышня, какое время! В других местах вам дадут гораздо меньше. Ну не три тысячи, ну ради вас — три с половиной. Окончательная цена, и то практически как в магазине. Подумайте обо мне.
Я выдыхаю протяжно, пытаюсь больше не спорить. Нет, мне этого не хватит ни на что. Мой взгляд снова опускается в сумку, и я достаю золотой кулон с камнем, который мне подарил отец. Он очень дорогой, и это единственное, что у меня осталось от отца.
Как только он появляется, старик моментально заостряет на нём внимание.
— Это уже хорошо! — его руки тянутся к нему, я вижу, как из его рта уже чуть не брызжет слюна. Этот ему точно нравится.
— Подайте, я внимательно посмотрю на эту вещичку, — проговаривает старик по слогам, не отрываясь от меня.
Я кладу кулон на прилавок, и он моментально оказывается в его руках.
— Хорошо, даже очень хорошо, — проговаривает старик, пристально разглядывая дорогой мне предмет.
— У меня есть условия: вы мне под него дадите деньги, но я его выкуплю.
— Выкупите? Позвольте узнать, а зачем вам такая вещь? Сейчас этот камень не в моде, — удивился старик, он явно решил прибрать его себе.
— Он мне дорог, — перебиваю я его, и он обращает на меня свой взгляд.
Старик явно уже намылился его перепродать. Его алчные глаза выдают его с потрохами.
— Хорошо, не суетитесь, я дам не более сорока тысяч. Но оставляю кулон за собой, и даю ровно три недели, — ставит своё условие старик.
— Не пойдёт, я за месяц не найду деньги, — говорю я.
Он сжимает крепко мой кулон, с полной верой в сердце, что я его больше не увижу. У меня сжимается сердце. Папин подарок, всё, что у меня есть. Но больше нечего предложить, кроме айфона. Оглядываюсь на эту звонящую безделушку. Достаю его из сумки.
— Телефон тоже возьму, — понимает меня старик, — для внучки. Цена — полтинник.
— Восемьдесят. Забирайте его навсегда, но взамен мне нужен…
Он улыбается, не выпуская из рук кулон. Я знаю, он ухватился за камень и готов продать его втридорога. Сам кулон ему не нужен, да и на его обратной стороне стоит гравировка «Моей крошке Арине».
Старик крутится на месте, как юла. Кулон исчезает, на его месте появляются стариковский телефончик и деньги, которые лежат прямо передо мной. Остаётся договор, который я обязана подписать.
— Ладно, за кулон даю пятьсот тысяч, за мобилу — пятьдесят пять, и мой китайский телефон считай подарком. Согласна?
— Да, — говорю я от безысходности.
— Даю месяц, не больше. Не принесёшь деньги — больше никогда не увидишь свой кулон, — проговорил старик.
Глава 8
— Я приду, — говорю старику и смотрю в его почерневшие глаза. Он кивает, хотя не верит. Но ничего, посмотрим.
— Верю, вы уж извините, мне пора закрывать, — проговорил старик.
Мы выполнили со стариком все формальности; я перекинула всю информацию с айфона на его телефон. Заметила, что корпус в нескольких местах потёртый, и экран разбитый.
Оставаться в этом гнилом месте мне не хотелось. Попрощавшись со стариком, который проводил меня взглядом, я вышла на улицу и вдохнула свежего воздуха.
Уже стемнело. Я направилась в ближайший отель.
Девочка на ресепшене оглядывает меня со всех сторон и противным, переходящим в писк, голосом озвучивает цену:
— Три тысячи за ночь, душ и туалет общие. Будете брать? — спросила она.
— Буду, — ответила я. Три тысячи… Дальше формальности, от которых у меня начинает болеть голова. Получаю ключ, открываю дверь и оказываюсь в маленькой комнатушке с кроватью и столом.