— Какое? — спросила я, всматриваясь в её рот. Он был большой, по краям имелись морщинки. Её полные губы постоянно сжимались, когда она улыбалась, обнажая невероятно белоснежные зубы.
— У меня есть друг, и ему нужно прорекламировать одну коллекцию. Сразу говорю — бесплатно, на деньги не рассчитывай. Если всё получится, я попробую тебя раскрутить дальше. На счёт работы с Ниной Аркадиевной не переживай, я с ней договорюсь.
Я чуть не отшатнулась от её напора.
Коллекция! Правда?! Мне всё это казалось полным бредом. Хотя я видела этот напористый взгляд. Она буквально глазами выверяла всё моё лицо, пытаясь что-то там найти.
— Даже не знаю, — проговорила я, понимая, что надо решаться. Вообще, в данный момент я не в том положении, чтобы гнуть нос.
В мою голову проскользнула мысль о моём положении. От этого сильно защемило сердце. Меня ждёт суд по разделу имущества, после которого я останусь буквально ни с чем. Дом, машина отца и квартира — всё, по сути, уплывёт из рук. Это дикое предложение… я буквально не знаю эту женщину. Хотя она внушала мне доверие.
— Ну, — строго проговорила она.
— Я согласна.
— Хорошо, ты сделала правильный выбор. Я тебе позвоню, только запишу твой номер, — сказала она, и её губы растянулись в улыбке.
В её руке, как по взмаху волшебной палочки, появился телефон, и она, надев очки, стала записывать мой номер, поднимая глаза. Может, пыталась удостовериться, что я от неё не убегу.
— Я диктовала чётко, громко, как полная дура, и во всё это буквально не верила… После всех поражений, которые сыпались на мою голову, мне казалось, что моя жизнь буквально закончилась.
— Жди звонка, — проговорила она и покинула магазин. Я осталась с тяжёлым букетом переживаний.
Я — фотомодель?
Просто не могу себе представить, правда, не могу. Моя жизнь резко набирает обороты.
Тот день тянулся невероятно медленно. Я в основном рылась на складе, раскладывая шубы. Девчонки переговаривались обо мне в коридоре. Тётя Нина, надев очередные очки, грозно посмотрела на меня:
— Она права, у тебя и правда необычная внешность. Мария Геннадиевна знает своё дело. Не опозорь себя, — процедила Нина Аркадиевна.
С этим указанием я и отправилась домой, опустив голову и ни во что не веря.
Вечером, когда я собиралась домой, пошёл сильный дождь. Я бежала, держа в руках зонтик, и останавливалась, чтобы рассмотреть своё отражение в лужах. Ничего необычного, что она во мне нашла?
Буквально не дойдя до подъезда нескольких метров, я остановилась у одного магазина нижнего белья, где меня прошибло током. На рекламном плакате красовалась Вероника в жёлтом купальнике, который и не пытался скрыть её пышную грудь.
— Сучка, — проговорила я про себя, почувствовав, как моё сердце сильно сжалось. Мне стало невероятно больно. Но почему у моего дома? Почему не где-нибудь подальше? Зачем надо было делать именно здесь?
Я отвернулась и пошла дальше, но меня нагоняли воспоминания. Почему-то я вспомнила слова Артура. Он обещал двоих маленьких детей, что мы будем ездить отдыхать за границу, что я никогда ни в чём не буду нуждаться.
Все его слова проносились по мне невероятной тупой болью. Моё тело содрогалось в итоге — в тёмном, пустом подъезде, где ужасно воняло.
— Нашла место, где рыдать, — раздался железный голос старой бабушки, которой было до всего дело. Она окинула меня своим взглядом и, ничего не сказав, махнула рукой, стукнув своей клюкой по холодному бетонному полу.
Я дошла до дома и, коснувшись рукой ключа, отворила дверь. Знакомый скрип встречал меня в моей съёмной квартире.
Я вошла внутрь и села на комод, вытянув ноги. Вероника… он специально повесил её рядом со мной? Может, вообще расклеил эту шлюху по всему городу?
Я закрыла глаза и чувствовала тупую боль, которая расползалась по всему организму, задевая каждую клетку моего тела.
— Сука, — проговорила я снова и сильнее зажмурила глаза.
В этот момент раздался телефонный звонок. Моя рука нащупала телефон, и я его вытащила. На экране высветилось: «Мария Геннадиевна».