Будто пытался спросить немым взглядом: «Ты сама читала, что подписывала?» Я каждый раз вздрагивала и хотела провалиться сквозь землю.
Конечно, мне хотелось кинуться и рассказать ему, что да, согласна, совершила глупость, не посмотрела, не прочитала, потому что безгранично доверяла человеку.
Но мне до конца не верилось, что он собирается мне помочь после всего, что произошло?
Может, это месть, через меня? Глупо, но мужики такое любят: находить слабые стороны друг у друга и бить со всей силой, которая им присуща.
Я не сомневалась, что у Дмитрия Петровича такой расчёт. За него, если честно, рада, но что будет со мной? Он меня просто размажет по стенке.
Прикусываю губы и стараюсь вообще про всё это как можно скорее забыть. Просто плыть пока по течению и смотреть в его горящие глаза.
— Хорошо, — наконец-то произнёс Дмитрий Петрович и вытащил из документов один листок. Он внимательно прочитывал его уже второй раз.
В это время Машка возила по паркету своими каблуками — неприятно. Зачем я её вообще с собой притащила? Я покосилась на неё, и она, моментально уловив мой взгляд, осунулась.
— Арина, скажите, пожалуйста, это ваша подпись? — Он протянул мне листок, а его палец упирался в мою «загогулину».
— Угу, — мычу я и опускаю глаза. Почему мне так становится стыдно? Но я стараюсь это не показывать.
Дмитрий Петрович опять уткнулся в бумагу и всё водит носом, прочитывая каждый пункт. Может, и правда что-то пытается там найти, я только рада.
Скворцов откладывает документы от себя. Его тяжёлый взгляд падает на меня, и я сглатываю. Жду решения по моему вопросу, и эти секунды до невозможности неприятны.
Мне даже не надо слов и каких-то пояснений, которые, наверное, он не собирается тут озвучивать; так всё чертовски понятно.
— Арина Андреевна, скажу вам: не всё так плохо, как можно было подумать с первого раза. Вашего мужа я хорошо знаю; у него прекрасные адвокаты…
В это время под Машей скрипнул стул, и всё наше внимание переключилось на неё. Она его сбила и сразу получила от него укоризненный взгляд.
Машка тут же выпрямилась по струнке и сделала невинное извиняющееся лицо. Она так может; не знаю, как у неё это получается.
— Документ составлен отлично, но рассчитан на человека, далёкого от юриспруденции. Вы меня понимаете?
— Да, — киваю я, и мои глаза рыщут под столом. Если честно, мне всё здесь жутко неприятно. Особенно холод, который гуляет, и я чувствую, что у меня замерзают ноги.
Машка, которая ерзает на стуле и никак не может успокоиться… Ладно, хрен с ней. Но вот его взгляд, который уничтожает меня, его трудно вынести и принять. Он колкий и смотрит на меня практически не моргая.
— Вы читали брачный договор? — наконец-то произнёс Скворцов. Я, взглянув ему в глаза, честно сказала:
— Нет.
— Хорошо, Мария, вы можете на некоторое время выйти? — В этот момент у меня всё внутри перевернулось. Мои глаза скользнули в её сторону, и она, открыв рот, кивнула и встала.
Мне хотелось крикнуть: «Не оставляй меня тут одну!», но Машка сама испугалась его приказного тона, даже не посмотрела в мою сторону и встала со стула.
Я осталась с ним одна наедине, причём так и не решилась позвать Машку и что-то крикнуть ей вслед.
Когда дверь хлопнула, я почувствовала невероятный холод, который сковал всё моё тело. Его жгучие глаза снова оказались на мне. И тут, впервые в жизни, я почувствовала настоящий страх.
Настоящий, животный; будто меня опустили в клетку с тигром, который смотрел на меня голодными глазами.
— Арина Аркадьевна, этот брачный договор для меня пустяк. Я его разнесу в суде. Но скажите, как у вас хватило смелости придти ко мне?
Глава 15
Я хлопаю глазами, не знаю, что ему сказать. Говорить тут нечего – это были разборки моего мужа с ним, а не мои.
Конечно, я слышала что-то краем уха, как Артур кричал в телефон, повторяя его фамилию. Говорил, что Скворцову достанется. Потом – молчок.