— Какой договор, — я смотрю на него нервным взглядом.
— Какой! Обычный договор между мужчинами. Женюсь на тебе, а он мне поможет получить должность главного редактора.
— ТЫ ВРЕШЬ! – кричу я, и в моих глазах все темнеет.
— Слушай, ладно, ладно. У меня были к тебе чувства, их сложно назвать любовью, но были. Я не хотел на тебе жениться. НЕ ХОТЕЛ. Твой отец меня заставил. Сказал, что ты никогда ни в каком журнале не станешь главным редактором. Твой отец мог это сделать, сама знаешь.
— ЛОЖЬ, — кричу я, не знаю куда себя деть.
Он отходит от меня, хватает кружку и сжимает её. Она вот—вот треснет в его руках, и горячий напиток обожжёт ему ладонь.
Но Машка приоткрывает дверь, которая предательски скрипнула, выдав её. Мои глаза покосились на неё — блин, она тут явно лишняя. Посторонние уши, которые скоро всё услышат… Мой панический взгляд касается Артура. Я внутренне кричу: «Только не при ней, прошу!» Он понимает меня с полуслова, ещё бы, шесть лет вместе — это не выкинешь.
Артур косится на Машку, обводит её взглядом, будто пробует на вкус. Готова спорить, он бы трахнул и её. О чём я думаю?
— Пусть знает, мне нечего скрывать, — говорит он.
Я отрываюсь от места и иду к барному стулу, сажусь на него, не отрывая взгляда.
— Дверь закрыла! — крикнул Артур, и Машка отскакивает, хлопая дверью. Наступает тишина, и я смотрю на его широкие плечи, грудь, которая виднеется из—под рубашки и огромный ремень, который привлекает мой взгляд. Я помню, как расстёгивала его дрожащими руками, смотря ему в глаза…
— Ты разве меня не любил? — спрашиваю я, и по мне пробегает разряд, вышибающий тупую боль. — Не молчи, говори, — шепчу я про себя, не сводя с него глаз. Эти полусекундные моменты жизни… когда вновь вспыхивают чувства… Я чувствую жар внизу… Я его до сих пор люблю…
Его рука тянется к моей груди.
— Не трогай меня! — кричу я, бью по руке и вскакиваю со стула.
Он хватает меня за руку и прижимает к барной стойке. Я верчусь, пытаюсь вырваться из его захвата. Чувствую жар от его безумного тела.
— Ненавижу! — шиплю я и снова смотрю ему в глаза.
— Я тебя никогда не любил, — говорит он холодно, прямо смотря на меня, выпуская мои руки и разворачивается передо мной.
Он суров, как скала.
— Мне плевать! — кричу я и чувствую, как начинаю задыхаться. Ступаю вперёд, ударяю его кулаком по широкой спине. Он моментально разворачивается и сжимает меня в своих объятиях. Я пытаюсь в последний раз высмотреть в нём, найти хоть немного знакомые черты лица. Понять, что не так и где я промахнулась. Что сделала не так.
Но в его глазах полная безнадёжная пустота. Он выдавил меня из своего мира и захлопнул за мной дверь.
— Отпусти, — говорю я, и его руки разжимаются.
— Пожалуйста, ты ещё не знаешь главного, — говорит он, это точно мой Артур, он любит вкусное оставлять напоследок.
Он разглядывает меня, решая, говорить дальше или нет. Смогу ли я всё вынести, или ему на самом деле плевать? Пусть бы лучше заткнулся, не говорил ни слова… О, нет…
— Да, эта идея пришла ко мне гораздо раньше. Когда мы долго разговаривали о моей новой должности. Отец сказал, что он решит все мои проблемы, если я на тебе женюсь. Тогда я это придумал.
— Папа… — произнесла я чуть слышно. Он умер.
— Да, папа, — проговорил он, и я посмотрела в его наглые глаза.
Наступило полное безразличие, страшное, не знающее границ. Мне стало всё равно. Я стеклянными глазами окинула это узкое, тесное помещение и опустила глаза вниз. В голове всплыл брачный контракт, бумаги, которые я лихорадочно подписывала, не вчитываясь в текст. Артур подсовывал их мне, когда я рыдала в чёрном.
— Брачный контракт, который ты мне подсунул, когда умер мой папа… что я по нему получаю? — догадалась я. Передо мной всплыл сплошной текст контракта, в котором я терялась, расплывалась и не хотела вникать. Моя рука ставила подписи, юрист что—то плел…
— Не переживай, — говорил Артур и смотрел на меня «по—доброму». Нет, он смотрел на меня с усмешкой.
— Что значит «не переживай»? Говори мне правду! — вскрикнула я и посмотрела этому подонку в лицо. Оно исказилось в усмешке. Сука! Ты забрал все отцовские деньги, что ещё?
— Арина, слушай, я честно благодарен твоему отцу, он, правда, изменил всю мою жизнь. Ты как… прости, побочный продукт.