– Я зря так, – признает он. – Ты нормальная хозяйка была. И не изменяла своему мужу, как он теперь трезвонит. Я был к тебе приставлен, так что знаю. Мне жаль, госпожа Кэйри.
Номдар обвинил меня в измене? Не могу спокойно сидеть. Движения становятся резкими и рваными. У меня дыхание перехватывает, руки судорожно мнут подол платья. Мобиль скользит по дороге, все дальше увлекая меня от прежней жизни.
Торги проходят в обычном зале, похожем на театральный. Меня приводят в комнатку. Здесь висит прозрачное платье, призванное показать товар лицом. Мой охранник видит, как бледнею, снимает с меня цепи, передает в руки гримеров и выходит. Я слышу, как он громко разговаривает в коридоре. Звучит имя моего мужа.
Платье
Проходит пятнадцать минут у меня сделана прическа, девушка тщательно подводит мне глаза и пытается придать бледной коже здоровый цвет зельями. Пока идет плохо.
Входит сам распорядитель.
– Кто велел надеть на нее это платье? – спрашивает он.
– Ее муж, – отвечает девушка.
Я теперь тут чисто для мебели. Меня не существует. Я никто, чтоб со мной разговаривали.
– Не ее муж, – зло отвечает распорядитель. – Он со мной связался без амулета. До сих пор голова раскалывается. Хоть и продает, но позор ему не нужен. Она была его женой. Велено не показывать всему миру, чем обладал он. Другое платье неси ей. Кто их знает, может быть, и будущий хозяин к ней будет в милости. Никто нам не простит обнажение. Впредь проверяй, кто сует тебе наряды.
Я выдыхаю. Видимо, Вендра в очередной раз хотела меня унизить. Не вышло, но ничего это не значит. Меня никто не милует. Дело в этике. Номдар не хочет, чтобы потом его партнеры обсуждали, какая у меня грудь или бедра. Меня продадут как жену. Не как бордельную девку и то спасибо.
Номдару в целом не важно, сколько за меня выручат. Ему важно, чтобы я осталась без прав. Стала вещью. Такой эффект получается в любом раскладе – как ни продавай. И я рада, что моего наследства ему довольно, чтоб наплевать на деньги за мою свободу.
А вот следующий хозяин, если я ему не понравлюсь продаст меня уже иначе – раздетой, возможно с осмотром товара. Мне уже девушка рассказала, как это бывает, когда покупатели приходят и трогают, изучают. Могут разглядывать все, а ты стоишь и не можешь пошевелиться, удерживаемая магией или цепями. Так дороже.
Только бы Дариан успел. Я не хочу проходить через такое. Не хочу.
Тем не менее, новое платье не сильно лучше. Во-первых, оно короткое. Дамы вроде меня такое не носят. Во-вторых, очень тонкое. Ткань непрозрачная, но под ней видно каждый изгиб тела, видно мышцы моего живота, форму бедер и груди, спина просто полностью открыта.
Мои темные волосы расчесывают, отрезают прядь, затем ее погружают в магический раствор. Прядь окутывает золото, застывает причудливым узором, который складывается в звенья. Я знаю, что это такое – ошейник покорности. Вещь, которой будущий хозяин будет подавлять мое сопротивление.
То, что никак нельзя назвать украшением, кладут в шкатулку.
Мне делают объемную высокую прическу, волосы поднимают с плеч, чтобы не закрывать тело. На ноги надевают открытые босоножки. Белья на мне просто нет.
– Надо выйти в центр сцены, – говорит мне распорядитель. – Затем дойти до пятна света. Все. Дальше ты молча стоишь. Поняла?
– Поняла, – отвечаю я.
– Будет хоть одна попытка показать характер, тебе же хуже.
– Мой муж будет на торгах?
– Вы все об этом спрашиваете, – машет на меня рукой распорядитель. – Я всем отвечаю одно: нет. И неплохо, что его больше никогда не будет в вашей жизни. Редкостное скотство так поступать с близким человеком, что бы он ни сделал.
Я с надеждой смотрю на мужчину.
– Ой, перестаньте, – машет на меня он. – Я такие деньги на этом делаю, что могу позволить себе быть добрым пару минут. В этом месяце лимит превышен.
Он разворачивается и уходит.
Девушка дает мне маленькую капсулу.
– Держи, это от меня тебе подарок. Выпьешь и такое желание накроет, что даже гоблина с радостью обслужишь. На хозяина главное произвести впечатление в первую ночь. Они тоже привязываются, даром, что мужики.
– Не надо, – отказываюсь я. – Лучше бы яд предложила, чем такое.
Девушка хохочет, а затем сует капсулу в серединку искусственного цветка и украшает им мои волосы.
– Если передумаешь, то учти – действие приблизительно через пять-десять минут. Прими заранее. Правда будет легче.
Я прикрываю глаза. Мне никогда не будет легче.