– Теперь надо закрепить наши отношения, Кэйри. Иди за мной.
Встаю. Один шаг и мне становится понятнее, что я за кукла. С глазами я определилась – они стеклянные и ничего не видят. Смотрят пустым и глупым взглядом перед собой. А вот остальные части моего тела неизвестный кукольщик сделал деревянными. Он не хотел взять за меня большие деньги. Не потратился на дорогой фарфор, не стал заморачиваться с шарнирами для рук и ног. Об этом сужу по тому, как ступаю по камням дорожки.
Забыла, как надо правильно ходить.
Внезапно, мне становится нехорошо. Кажется, ночь в холоде дает о себе знать. Меня знобит.
– Кэйри, – зовет меня Дариан, но я не хочу возвращаться.
Мне хватило всего, что происходило в последнее время. Мне надо остаться одной, в тишине, надо выплакаться, надо сорваться. Жизненно необходимо сорваться.
– Кэйри, – снова сквозь пелену.
Дариан подхватывает меня за талию и трясет.
– Ты здесь? Кэйри! Отвечай мне!
Не слушаюсь. Отсутствие реакции на приказ заставляет сработать ошейник. У меня подкашиваются ноги, и я бухаюсь на дорожку коленями.
– Вот же черт! – выплевывает Дариан и хватает меня на руки. – Я не хотел. Слышишь? Не хотел сделать больно.
– Это ничто, – глухо отвечают мои губы. – Боль внутри сильнее.
Он приносит меня в свои покои.
– Номдар продал тебя. Почему?
Я поднимаю глаза. Сейчас я вижу четко. По какой-то причине, люди не могут плакать вечно.
– Потому что он никогда не хотел, чтобы я оставалась его женой. Получил мое наследство и выкинул. Лишил прав, чтобы мне ничего не досталось.
– А я слышал, что он наказал тебя за неверность. И знаешь, ты изменила мне, изменила ему. Надеюсь, что перестанешь делать драму из-за утраченной свободы и порадуешься возможности заняться сексом, который настолько любишь, что не в состоянии довольствоваться одним мужчиной.
Значит муженек не только дома распространил эту ложь?
Но почему Дариан говорит, что ему я тоже изменила? Странно, но принимаю это, даже не собираюсь оправдываться. Я все стерплю. У меня нет выбора. Разряд ошейника был настолько болезненным, что повторения не желаю. Не в моем состоянии. В любой другой момент буду готова, а сейчас боль разберет меня на части. Пусть делает, что угодно. Пусть мучает и издевается.
Все равно между нами это произойдет. Я готова к своему первому разу.
Вернее, я думаю, что готова.
Близко
– Обычно все происходит не так, – говорит мне Дариан. – Никогда не вступал в связь с женщиной, которая меня не очень-то и хочет. Я бы не тронул тебя, Кэйри. Но знаешь, тут такое дело. Чем собралась со мной расплатиться?
– У меня есть средства, – отвечаю я.
– Допустим. Но ты взяла их у мужа.
– Бывшего мужа, – поправляю я.
– Дам тебе выбор еще раз. Не сопротивляйся и подчинись мне со всей возможной страстью. Иначе…
– Иначе накажешь? – хмуро интересуюсь я.
Да пусть хоть убьет.
– Нет. Просто верну покупку, – ухмыляется Дариан. – Я еще не взял тебя. И пока не пользовался, могу вернуть. Дело крайне редкое. В любом другом случае был бы долгий суд и куча экспертиз, но в данном случае достаточно просто намекнуть твоему рогатенькому муженьку, что у него убавилось средств с твоим уходом. Солидно убавилось. Он пойдет на мои условия, совершится возврат – беспрецедентное событие. Думаю, что об этом напишут все журналисты. А ты вернешься в дом Номдара.
– В мой дом, – сквозь зубы цежу я.
– Можно об этом поспорить, моя девочка.
Действительно формулировка не важна. К нужному поведению Дариан меня подтолкнул. Не вижу другого пути.
– Делай, что требуется, – говорю ему.
Слышу хриплый смех в ответ.
– Делать будешь ты, – Дариан берет меня за волосы и заставляет посмотреть себе в глаза. – Ты же любишь мужиков. Давай-ка начнем с того, что немного поработаешь ротиком.
Я хоть и невинна, но знаю, о чем он.
Дариан даже не целует меня. Чертов демон просто расстегивает штаны и подтягивает меня к своему паху.
– Давай, Кэйри. Покажи, чему ты научилась.
Его движения очень возбужденные, рука на моих волосах напряжена и дрожит. Я вижу его достоинство, ощущаю слишком близко. Мягкая кожа без предисловий касается моих губ.
– Кэйри, открой ротик, впусти меня.
Поздно устраивать истерику. Займусь этим, когда он оставит меня в одиночестве. Делаю, как он велел, принимаю его губами. Чувствую вздутые вены, каменную плоть. Еле помещается у меня во рту. Не понимаю, что дальше.