– Скажи сейчас, – сжимает губы служанка.
– Мне пока нечего сказать, – разочаровываю ее я. – Мне надо кое-что натворить.
– Натворить?
– Да, Жанин. Я не знаю, что будет завтра, но…
Вдруг моя служанка бросается ко мне и крепко обнимает.
– Я клялась на своей крови твоей покойной матушке, что буду заботиться о тебе. Молчу. Не спрошу, пока сама не скажешь. Жду, когда мы поговорим. Это из-за Вендры? Эта бесовка тебя опять пытается обидеть? Ее приезд и ты требуешь, чтобы я уволилась – не совпадение, так?
– Все потом, Жанин. А сейчас мне нужен скандал, чтобы когда я буду у мобиля, тебя утешали другие слуги. Остальных я отправлю в дом.
– Да, Кэйри.
Жанин целует меня в щеку, смотрит в глаза, затем кивает головой, будто бы дает отмашку. Началось!
– Да как же ты достала со своими капризами! Нормально я отгладила тебе платье! Чертова женщина, а не госпожа! Это не дом, а сплошной мавзолей!
– Катись, дрянь! Собирай вещи! В моем доме ты дальше завтрашнего дня не задержишься, – ору я вслед самой верной служанке.
Взлохмачиваю волосы и извергая проклятья бегу по лестнице.
Номдар, когда вернется, и ему доложат о моем поведении, воспримет это как крайне логичную картину – жена устраивает разгром слугам после стресса. Прекрасно. Сцена идеально подходит к сложившейся ситуации.
Жена, которая, по его мнению, и не подозревает о своей участи.
Мобиль ждет меня внизу. Подхожу, глажу рукой обтекаемые крылья. Даю легкий импульс магии, слышу, как откликается двигатель на мое присутствие.
– Подайте мне секатор, – приказываю я. Слуги убегают в дом, а я иду в сад. Забираю под окнами сумку, несу ее под кусты роскошных пионовидных роз. Срезаю все до единой магическими разрядами, укладываю в сумку – они полностью закрывают содержимое.
Слуги приносят секатор, но он мне уже не нужен.
– Слишком долго! Я уже сама справилась! – недовольно бросаю я. – Сумку в багажник. Несите осторожно – розы не должны пострадать. Я еду на могилу отца: цветы нужны абсолютно идеальными.
Прекрасно складывается. Я даже не несу эту сумку сама. Мои сокровища и деньги мне подали с любезной улыбкой. Приятно.
Выезжаю за ворота и только сейчас вздыхаю полной грудью. Я останавливаюсь около небольшого магазинчика, роняю голову на руки. Пульт управления передо мной мигает магическими знаками. Я замечаю в них неприятную закономерность.
Достаю артефакт – горит красным.
За мной следят. И я в зоне прямой видимости.
Прочь от глаз
Ничего не остается, кроме как вывести мобиль с парковки и отправиться на кладбище. Слежка продолжается. Муж подготовился. Он понимает, что я могу создать ему проблемы. И я их уже создаю.
Въезжаю за высокую кованую ограду. Здесь обрела последнее пристанище мама. Здесь, но вовсе не рядом с ней, похоронен мой отец. Вендра не позволила даже допустить мысль о том, чтобы папу положили рядом с бывшей женой. Теперь мне не кажется, что дело было в любви и ревности. Эта змея не любила моего отца. Просто делала больно и мне, и ему всеми доступными способами.
Еду среди деревьев по тенистым аллеям.
Идея оснастить мой мобиль магическими средствами безопасности тоже принадлежит папе. И артефакт слежки – мне всегда казалось, что эта вещь никогда не пригодится – тоже его заслуга. Сейчас я не спускаю с прибора глаз. На кладбище за мной не следят. Мое пребывание здесь выглядит совершенно нормальным.
Я действительно забираю цветы из машины и иду к могиле.
Каждый шаг дается мне с трудом. Я приехала сюда для прикрытия. У меня другие планы, но слезы начинают течь сами.
– Папочка, – говорю я, опускаясь на колени. – Я принесла тебе цветы. Глупо. Ведь ты никогда не любил цветов. Но эти – мои любимые. Мне так было жаль их, и все равно я срезала все. Просто, потому что это моя жертва. Это мое прощание с домом, который больше не будет принадлежать мне. Не хочу, чтобы твоя женушка выходила на балкон и смотрела на мои розы. Ни одной не вырастет больше, обещаю.
– Я зря вышла замуж, папа. И теперь меня совсем некому защитить. Я придумала кое-что, но боюсь, что это причинит мне еще больше боли. И все же, я не могу доверить свою судьбу Номдару и Вендре. Я вмешаюсь. Дерну за хвост удачу, тряхану нити реальности. Мне так жаль, что я не пошла в маму или тебя. Мне жаль, что я пуста, и в подростковом возрасте мой дар так и не проявился. Ведь если бы я была хотя бы двойкой, меня уже нельзя было бы продать как надоевшую вещь.