– Кэйри Бария? – произносит он, понимая, какой эффект произвел.
Сотрудница слышит родовую фамилию и смотрит иначе.
– Кэйри Болдрин, – поправляю я.
Мне жаль, что мое имя звучит теперь именно так.
– Позволь пройти, Дариан. Нам надо поговорить.
– Мира, проводи посетительницу ко мне в кабинет, – распоряжается этот человек.
– Вы дочь Григора Бария? – шепчет девушка, пока ведет меня по коридору.
– Да, – отвечаю я.
Дариан назвал мое имя и скрывать мне теперь нечего. Поглядываю на амулет. Ярко-зеленый, ни единого признака желтизны. Меня не могут найти.
– Примите мои соболезнования, госпожа, – склоняет голову Мира.
Я морщусь от ее обращения. Сажусь в кресло и жду того, кого не желаю видеть нисколько, но выбора у меня нет.
– Привет, Кэйри, – голос Дариана вздрагивает на моем имени. – Что заставило тебя обо мне вспомнить?
Я некоторое время молчу. Не знаю, как сказать или озвучить это вслух.
– Я пришла просить тебя…
– Говори уже, у меня мало времени, – перебивает меня он. – Выслушаю ради памяти твоего отца. Что тебе нужно?
– Купи меня, – отвечаю я, бросая на эти слова все силы.
Наблюдаю за искренним изумлением в глазах Дариана. Наконец, он отвечает:
– Извини, Кэйри. Я не покупаю подержанный товар.
Договор
Осмысливаю эти слова. Может быть, он и прав, но это слишком жестоко. Мне надо уходить. Поднимаюсь как в трансе, неловко цепляюсь платьем за кончик туфли и падаю обратно. Некоторое время сижу. Рухнувшие надежды и оскорбление придавили меня к месту. Хочется разрыдаться.
– Прощай, – говорю я.
Собираюсь с силами, опираюсь на ручки кресла, заставляю тело встать. Теперь шаги, желательно не спотыкаясь. Все, что мне нужно, это удержать слезы хотя бы до служебной лестницы.
– Почему ты пришла ко мне? – Дариан дергает меня за руку.
Чувствую его пальцы на своем запястье, и это как ток. После оскорбления реакция тела особенно омерзительна, и я в ярости за считанные секунды.
– Лучше бы не приходила, – отвечаю я. – Пусти.
– Кэйри. Почему ты пришла с такой просьбой?
– Потому что смерть отца превратила меня из любимой супруги в товар, – шиплю я с болью. – Потому что… Дариан, прошу, просто заплати деньги. Я верну тебе всю сумму сразу.
– Если я тебя куплю, твои деньги мне будут не нужны, – говорит он, окидывая меня холодным оценивающим взглядом.
Я покрываюсь льдом изнутри. Меня пробирает до костей.
Я вырываю у него руку.
– Ненавижу весь этот чертов мир!
Слезы бегут по моим щекам. Думать, что я сильная и смогу их сдержать было такое же ошибкой, как и думать, что Дариан поможет.
– Меня все больше интересует твое предложение, – вдруг говорит этот гад.
Я толкаю дверь, но она не поддается.
– Погоди, Кэйри. Нам надо обсудить детали.
Мужское тело оказывается прямо за мной. Прижимает меня к деревянной поверхности.
– Тест-драйв будет? – шепчет он, привлекая меня к себе.
Сопротивляюсь. Мне больно от его действий – душа рвется. Меня ждет ад. Я сделала неверный выбор и вся жизнь кубарем полетела под откос. Дариан никогда не простит мне этого и отыграется, но другого выхода нет в принципе. Отец мертв, муж предал, мачеха ненавидит, а друзья отца уже делают вид, что забыли нашу фамилию.
– Не трогай меня, – жалким голосом прошу я.
Тяжесть последних дней наваливается с такой силой, что просто обвисаю в его руках. Не плакать не получается. Мое горе так велико, что я не могу вдохнуть. Слезы застилают взгляд, хватаю воздух ртом как рыба, выброшенная на берег.
Разворачиваюсь лицом к своему собеседнику.
– Просто выкупи, – молю я. – Тем более, что я подержанный товар. Расплачусь деньгами.
– Не устраивает.
Его слова больно бьют.
– Но могу предложить предварительный договор. Сможешь выкупить себя год спустя по двойной цене.
Я задыхаюсь. Воздуха не хватает, перед глазами плывут черные точки.
– Год – это много, – слова выходят рваными и невнятными.
– Год – это моя уступка тебе. Я уже знаю, что тебя продают, и могу не заключать сделки. Куплю тебя без всякой возможности получить свободу. Могу перепродать, когда мне надоест с тобой играться. А могу просто не явиться на торги. Может быть, повезет и тебя купит хороший человек.
Я слушаю его и не в состоянии ничего ответить. Год рабства или вся жизнь? Что легче?
Если бы только у меня проявилась наследственная магия.
Но я лишь девушка, оставшаяся без влиятельного отца, последняя в роду, брошенная в пасть миру мужчин, в котором женщина может считаться человеком только если обладает сильным магическим даром.