– Не хочу, чтобы ты его раздевала, обтирала или что вы еще тут собрались делать, – прошипел Анджей.
– Он не в том состоянии, – мрачно бросила я. – Чтобы что-то с ним делать. А Малене ты мешать будешь, отвлекать. Перепутает травы, сам потом хоронить его будешь?
Анджей, видимо, устыдился. Он тяжело вздохнул и отпустил меня. В комнате мы остались втроем: я, Малена и наш снежный мальчик. Она тут же засуетилась над ним, шепча колдовские заговоры. Через время он поморщился, открывая глаза.
– Не-ет… опять этот сон… – застонал он, пытаясь отвернуться, отчего компресс сполз со лба.
Малена отошла к печи, готовила отвар. Я же присела рядом на деревянной лавке, трогая лоб бедолаги.
– Бред у тебя, что ли? Вот беда приключилась на наши головы, – я со вздохом покачала головой.
Малена подошла, держа чашку с отваром. Но пока дала ему приостыть. Наше горе луковое же подорвалось на лавке, уставившись на мою и ее одежду. Так, словно голые мы перед ним были!
– Вы… вы же специально так вырядились? Ролевики, да? Так поигрались и хватит! Я это, того… не в теме! Я мимо шел! – голос парня звучал уже надрывно, испуганно. – Я не знаю, как здесь оказался! Еще и в снегу! Или разыгрываете меня? Прикол такой? Потом над видосиком ржать будете, как развели?
Я прикрыла глаза. Заболел все-таки, вон какую чепуху нести начал!
– Откуда же ты, такой чудной, к нам пожаловал? Говор странный… Где в Сереборне такие водятся-то, а? – улыбнулась я, поправляя встрепанную прядку незнакомца.
Он с неожиданной решимостью во взгляде сощурил голубые глаза. Длинные тонкие пальцы цепко и горячо сомкнулись у меня на запястье.
– Я не из вашего мира. Я с Земли! – заявил он, вдруг прижимая мою ладонь к своей груди. – И меня забросило сюда, чтобы я спас тебя… от того дракона!
Я уставилась на незнакомца во все глаза.
– Ты кто такой? И что говоришь такое?
– Головушкой приложился, пока падал? – сочувственно спросила Малена.
Мы сели по обе стороны от него, внимательно заглядывая в бледное лицо.
– Да ничем я не приложился! Я Игорь! Или… Ивар. Я не знаю, – он со стоном уронил лицо в ладони.
– Расскажи толком, – Малена приобняла его за плечи. – И не волнуйся так, вредно тебе.
Ивар вздохнул, убирая руки от лица. Взял эмоции под контроль.
– Я из другого мира. Он называется Земля. Там все по-другому… Так, как здесь будет только лет через пятьсот! И то не факт! Правда, магии у нас нет, а у вас есть, похоже.
– Жара еще нет, а бред несет, – констатировала Малена, снова шлепнув ладонь на лоб Ивару.
– Погоди, – я перехватила ее запястье. – Слышала я такое от Теодора. Что в книгах древних говорится о душах заблудших, которые иногда в наш мир попадают. Если в своем погибли.
– Вот и я, – кивнул Ивар. – Погиб, похоже. Помню, как с друзьями на природу пошли. Ну, как… учились вместе раньше. Вот и собрались. А потом все начали рассказывать, какие они крутые, еще и Катька эта, которая меня еще в девятом классе отшила… В общем, я психанул сильно. Разозлился. И ушел проветриться. А там лес, кусты, не видно ничего. Вот и не заметил обрыв.
Ивар поморщился. Он потер голову, хотя никаких следов на ней не было. Ни крови, ни даже синячка маленького.
– И что дальше было? – Малена деловито потрогала кончиками пальцев то место, но никакой шишки не обнаружила.
– А дальше я здесь очнулся. И это не мой мир, не мое время и… и даже волосы не мои! – Ивар дернул себя за кончик длинной белой пряди.
Я встала с лавки, чтобы взять из своих вещей крохотное зеркальце в резной золотой оправе. В монастырь с собой привезла, хотя не разрешалось правилами иметь при себе что-то роскошное.
– А тело? В общем? – спросила я, протягивая зеркало Ивару.
– Тоже не мое, – вздохнул он еще тяжелее. – Похоже, я оказался в теле этого Ивара. Паренька из деревни, здесь неподалеку.
– А на дороге как оказался? Еще и почти без штанов! – удивленно уставилась на него Малена.
– В штанах я! – полыхнул щеками Ивар, смущенно заерзав и немного отодвинувшись от нахалки. – А так вышло, что у меня здесь мачеха злая. И отец у нее под каблуком, слова поперек не скажет. Вот и не сказал, когда она меня за порог выставила. Прямо, как был, в лес прогнала. А все ее дочка-змеюка. Сказала, что я у нее из приданого какие-то побрякушки украл. А она сама посеяла, когда по ночам к мельнику бегала. Да как матери признаться? Она же мигом лозиной всыплет. А меня там все ненавидели.