— "Синдром выученной беспомощности", — кивнула я. — Читала об этом недавно. Так и со мной было — Гордей просто нашёл уже готовую жертву. Я же привыкла быть удобной, послушной, благодарной...
— "Жена должна", "женщина обязана", — я передразнила интонации Гордея. — И ведь верила! Каждому слову верила. А он просто продолжил то, что начали мои приёмные родители — держал меня на этой невидимой верёвочке страха и благодарности.
Я отпила шампанского:
— Только вот думаю — любил ли он меня вообще? Или это с самого начала был план? Двадцать лет притворяться, играть роль... Возможно ли такое?
— С такими, как он — возможно всё, — Ярослава стала серьёзной. — Помнишь, как в интернате учили — не верь, не бойся, не проси? А ты поверила. Испугалась одиночества. И стала просить крохи внимания.
Я кивнула, глядя на спящего Александра.
В голове вертелся вопрос — а можно ли вообще доверять мужчинам? После двадцати лет жизни с профессиональным манипулятором, как снова научиться верить?
Александр пошевелился во сне, на его губах мелькнула легкая улыбка. Такой сильный и при этом... простой. Никакой фальши, никаких игр. За эти месяцы я ни разу не слышала от него "ты должна" или "женщина обязана". Только "ты можешь", "у тебя получится", "я верю в тебя". Но вдруг у него есть свои скрытые мотивы…
— А Карина? — спросила Ярослава. — Она уже знает? Как отреагирует?
— Думаю… это уже не важно. Я больше не буду прогибаться — ни перед мужем, ни перед дочерью. Да, я её мать. Да, я её люблю. Но она взрослая, сама дала понять, что я ей не авторитет.
— И правильно! — Ярослава сжала мою руку. — Дети — не наша собственность. Я вообще считаю, что самое главное, чему должны научить родители своих детей — это быть самостоятельными. Это самый важный навык для жизни. И чем раньше дети этому научаться, тем лучше им самим.
— Знаешь, — продолжила я, глядя на проплывающие за окном облака, — когда я смотрю на Карину, то вижу отражение своих ошибок. Я так боялась, что она будет чувствовать себя нелюбимой, как я в интернате, что перестаралась в другую сторону. Залюбила до невозможности.
— И что ты решила теперь?
— А теперь... пусть учится жить сама. Без маминых денег, без папиной поддержки. Может, тогда поймёт цену всему. Знаешь, я ведь завидую нашим интернатским детям — они рано познали цену куска хлеба, научились бороться за себя. Они ценят любовь и заботу больше чем те, которые выросли в этой самой заботе и любви, без нужды, без лишений.
— Это точно, — Ярослава усмехнулась. — Помнишь, как мы с тобой первую зарплату за листовки получили? Как гордились, что сами заработали?
— А Карина... она никогда не испытывала этого чувства. Всё готовое, всё на блюдечке. Может, поэтому и относится ко всем, как к обслуге — включая родную мать.
Двадцать лет я ставила всех на первое место — мужа, дочь, свекровь... Но я же хотела как лучше. Хотела заботится о родных, быть доброй и отзывчивой, чтобы им было приятно.
И что получила? Равнодушного мужа-манипулятора, избалованную дочь и нервный срыв в придачу.
— Ну так вот она, новая жизнь! — Ярослава взяла меня за руку, заглянув в глаза. — Теперь ты на первом месте. Потом, может быть, — она многозначительно посмотрела на Александра, — появится достойный мужчина. А потом и всё остальное.
ГЛАВА 18
Гордей
Охренеть! Я до сих пор не могу поверить.
Стою посреди своего бывшего кабинета, среди разбросанных бумаг, и пытаюсь осознать, как всё пошло по пизде.
А началось всё ещё там, на вилле. Не успела Мира укатить со своим хером на "Феррари", как мама решила тут же "поговорить по душам" с Жанной.
— Шлюха крашеная! — через пару минут их знакомства мать уже во всю орала, размахивая своей тростью. — Развратница! Не смей мне хамить! Не для такой выдры я сыночка растила, дрянь!
— Сама ты старая карга! — Жанна, вместо того чтобы промолчать, полезла в бой. — Я не сиделка, чтобы прислуживать!
Я и опомниться не успел, как мать огрела её тростью по заднице.
Жанна завизжала, Лорд с лаем кинулся на неё — видимо, решил, что на его хозяйку напали. В итоге собака порвала любимый пеньюар Жанны, а мать расцарапала силиконовый шедевр, в который я вбухал столько денег.
— Всё! — Жанна заперлась в ванной. — Пошёл ты нахер со своей психованной мамашей! Я на такое не подписывалась!