— Мира...
— Классические манипуляции абьюзера: сначала подорвать уверенность в себе, потом изолировать от всех, внушить что я зависима от тебя... А в конце — присвоить всё, что принадлежит жертве.
Он отшатнулся, будто я его ударила. В его глазах мелькнул страх. Он явно не ожидал, что его "тихая, послушная Мира" окажется способна на такой анализ.
— Где ты начиталась этой феминистской чуши? Я же...
Но я уверенно перебиваю.
— Ты до сих пор пытаешься манипулировать. Сначала давишь на жалость — "это была слабость". Потом включаешь романтику — "помнишь Париж?" Теперь пытаешься вызвать чувство вины — "ты начиталась чуши". А если не сработает, начнёшь угрожать, верно? Ты что проходил курсы абьюза??
— Мирослава... — его голос дрогнул.
— Я выучила все твои приёмчики наизусть, Гордей. И они больше не работают. Всё, что было между нами — было ложью. Красивой, умело состряпанной ложью. Но я прозрела.
— Да, признаю, я понимаю, что ты чувствуешь. Мне очень жаль, и я правда, раскаиваюсь, что вел себя так … неподобающе, мне следовало тебя больше ценить и показывать свою любовь. Прости меня! Правда, прости! Но я не верю, что между нами всё кончено. Не может такого быть, чтобы всё, что между нами было — ничего для тебя не значило. Мы оба сейчас на нервах... — сглотнул. — Давай хотя бы поужинаем вместе? Поговорим спокойно. Я всё объясню.
— Объяснишь что? Как ты планировал отобрать у меня компанию? Или как трахал малолетку на своей вилле?
Он поморщился:
— Не надо так грубо. Ты же леди...
— А вот это, — я подняла палец, — ещё один приём манипулятора. "Ты же леди", "Ты выше этого", "Не опускайся до..." Пытаешься заставить меня соответствовать твоим ожиданиям? Замолчать, быть "приличной"? А ты знаешь, что жертвы насилия обычно самые воспитанные и приличные девушки? — я шагнула к нему ближе. — Больше такого со мной не будет! Пошёл ты нахуй, Гордей!
Его передёрнуло от моей грубости. Никогда раньше не слышал от меня таких слов.
— И да! — я чувствовала, как внутри поднимается волна какой-то дикой, первобытной свободы. — Я не леди! Я выросла в интернате — ты ещё не знаешь, на что я способна. Думаешь, я забыла, как драться за себя? Как защищать то, что моё?
Мой голос звенел от ярости:
— Я больше не собираюсь носить этот чёртов "костюмчик правильной девочки", быть удобной для всех! Я хочу быть счастливой, а не правильной!!! Я хочу, наконец, жить так, как я хочу! И знаешь что? — я победно улыбнулась. — Я буду.
Я выхватила у него фотографию и медленно, демонстративно разорвала её пополам. Потом ещё раз. И ещё. Наши улыбающиеся лица превратились в конфетти.
— Мира! — он попытался схватить меня за руку, но тут...
— Какие-то проблемы? — Александр словно материализовался из воздуха. Высокий, спокойный, излучающий уверенную силу.
Гордей набычился:
— А ты ваще кто такой?
— Человек, который сейчас попросит тебя уйти, — голос Александра звучал обманчиво мягко. — По-хорошему.
— Да как ты...
— По-хорошему не получится? — Саша сделал шаг вперёд. — Ну, давай по-плохому.
Гордей ещё раз посмотрел на меня, на обрывки фотографии у моих ног, на спокойное лицо Александра — и с недовольным видом ретировался.
— Ты как? — Саша повернулся ко мне.
А потом... потом он просто притянул меня к себе и … поцеловал.
Нежно, но уверенно. Совсем не так, как Гордей с его вечным желанием доминировать.
"Наверное, он просто хотел позлить Гордея", — мелькнула мысль. Но моё сердце бешенно заколотилось от этого поцелуя.
— Прости, — Саша отстранился первым. — Не стоило этого делать. Я просто... — он провёл рукой по волосам. — Я просто не выдержал, когда увидел, как он на тебя давит. Хотел показать ему, что ты больше не его собственность.
— Всё в порядке, — я улыбнулась, хотя сердце всё ещё стучало как сумасшедшее. — Ты правильно сделал. Это был... хороший тактический ход.
— Тактический? — он как-то странно посмотрел на меня. — Мира, я...
Но договорить он не успел — зазвонил мой телефон. Ярослава.
— Ну как ты там? Гордей больше не появлялся?
— Только что был, — я бросила взгляд на обрывки фотографии под ногами. — Но теперь, думаю, он понял, что игра окончена.
— А Саша с тобой? — в голосе подруги улавливалась едва заметная хитринка.
— Да, он... — я замялась, глядя на Александра. Он стоял у окна поодаль, засунув руки в карманы, и его профиль на фоне заходящего солнца почему-то вызывал странное волнение. — Он помог решить ситуацию.
— Ну конечно помог, — хмыкнула Ярослава. — Слушай, а может хватит уже делать вид, что не замечаешь, как он на тебя смотрит?