— Подумай об этом, — он мягко коснулся моей руки. — Не нужно решать сейчас.
Дорога домой прошла в комфортном молчании. Иногда мы перебрасывались короткими фразами о спектакле, о городе, о музыке, звучавшей по радио, но между этими репликами висело что-то недосказанное, почти осязаемое. Словно воздух между нами был наэлектризован, заряжен возможностями.
Когда Александр остановил машину у моего дома, я не спешила выходить. Поворачиваясь к нему, чтобы попрощаться, поймала его взгляд — тёплый, внимательный, с затаённым вопросом.
— Спасибо за прекрасный вечер, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается странное смятение — не страх, не тревога, а скорее волнение, предвкушение чего-то нового.
— Это тебе спасибо, — он слегка наклонил голову. — За доверие. За то, что делишься со мной своими мыслями.
Странно, с Гордеем даже в лучшие времена я никогда не чувствовала такой лёгкости в общении. С ним любой разговор превращался в сложную игру, где я постоянно боялась ошибиться, сказать что-то не так, вызвать его неодобрение. А с Александром — с ним мне просто легко.
— Я подумаю о твоём предложении, — сказала я, открывая дверцу. — Насчёт виллы.
— Буду ждать, — он тепло улыбнулся. — Спокойной ночи, Мирослава.
Моё имя в его устах звучало иначе — полно, значимо. Не сокращённое «Мира», к которому все привыкли, а полное «Мирослава» — словно он видел меня целиком, со всеми гранями, всеми оттенками.
— Ну что? Как прошло? — Яра налетела на меня, едва я переступила порог. — Судя по счастливой физиономии — лучше некуда! Рассказывай немедленно! Все детали! С самого начала!
Я рассмеялась, скидывая туфли и блаженно шевеля уставшими пальцами ног:
— Да ничего такого, просто хороший вечер. Спектакль отличный, потом посидели в кафе, поговорили...
— Поговорили? — Яра выразительно подняла бровь. — И всё?
— А что ещё должно было быть? — я прошла на кухню, налила себе воды. — Мы просто друзья.
— Ну конечно, — протянула она. — Друзья, которые смотрят друг на друга так, будто вот-вот вспыхнут. Которые излучают столько феромонов, что даже я их чувствую, когда вы рядом.
Я поперхнулась водой:
— Что за ерунда? Никаких феромонов!
— Ага, так я и поверила, — она ухмыльнулась, усаживаясь на кухонный стул. — Ладно, не буду давить. Но вижу, что он тебе нравится. И ты ему — тоже. Химия между вами такая, что периодическую таблицу Менделеева можно переписывать.
Я покачала головой, но внутри шевельнулось что-то — не отрицание, а скорее смущённое признание, которое я не готова была произнести вслух. Да, между нами что-то есть. Что-то, чему я ещё не готова дать название.
— Он предложил поехать со мной на виллу, — я резко сменила тему, наблюдая за реакцией Яры.
Её глаза расширились, а потом она расплылась в такой довольной улыбке, что я невольно рассмеялась:
— Что? Почему ты так смотришь?
— Потому что это гениально! — она хлопнула в ладоши. — Идеальный план! Представляешь лицо твоего муженька, когда ты прикатишь туда не одна, а с таким красавцем? Да ещё если на крутой тачке! Это же финальный удар по его самолюбию!
В её глазах плясали озорные огоньки. Яра всегда любила драматические жесты, эффектные финалы — в этом мы отличались. Я предпочитала тихую, спокойную справедливость, она — с фейерверками.
— Он даже предложил арендовать Ferrari, — сказала я, удивляясь тому, как синхронно они с Александром мыслят.
— Вот видишь! — Яра буквально светилась. — Он понимает суть! Человек с таким вкусом на автомобиле — это знак, Мирка! Знак свыше!
Я закатила глаза:
— Это просто совпадение.
— В этой жизни нет совпадений, — она наставительно подняла палец. — Есть только закономерности, которые мы пока не научились распознавать. А этот мужчина, похоже, распознаёт всё очень чётко.
Я покрутила в руках стакан, наблюдая, как свет преломляется в воде, создавая узоры на столешнице.
— Не знаю, Яр. Одно дело — дружеские отношения, и совсем другое — втягивать его в семейные разборки. Это как-то... неловко и стыдно.
— Слушай, — Яра подалась вперёд, её лицо стало серьёзным, без привычной ироничной маски. — Ты всю жизнь беспокоилась о том, чтобы другим было комфортно. Всегда думала о чужих чувствах больше, чем о своих. Может, пора уже позволить кому-то позаботиться о тебе? Он взрослый мужчина, сам предложил — значит, хочет этого. Не отнимай у него право выбора своими сомнениями.
В её словах была правда, от которой не отмахнуться. Я действительно всегда ставила чужие желания выше своих. Гордея, дочери, свекрови... Всегда была той, кто приспосабливается, уступает, идёт навстречу. И вот результат — осталась одна, преданная всеми, кого оберегала.