Станислав был великолепен — чётко отвечал на технические вопросы, подтверждал каждый факт, который я представляла. Идеальный тандем. А Александр... У меня теплеет внутри от воспоминания. Хотя он и не присутствовал на собрании, но вчера до поздней ночи помогал мне отшлифовать финальные детали презентации.
— Ты справишься, — повторял он. — Просто говори правду, она на твоей стороне.
И правда действительно оказалась сильнее лжи.
Члены совета проголосовали за мою кандидатуру практически единогласно. Даже те, кого Гордей считал «своими людьми». Видимо, никто не хотел связываться с мошенником.
Я ему пригрозила, что если он не даст мне развод на моих условиях, я подам соответствующее заявление в правоохранительные органы. И его посадят. Надолго посадят.
Сажусь на диван, откидываю голову назад. Впереди — бракоразводный процесс, раздел имущества, тягостные заседания. Но самое страшное позади.
Я больше не жертва. Не лохушка, которой все пользуются без спасибо.
Я — хозяйка своей жизни.
Пальцы скользят по экрану телефона, открывая фотографии из недавней поездки на Бали. Ярослава, такая яркая в своём шёлковом сари, с фруктовым коктейлем в руке. Я — в белом льняном платье, с непривычно загорелой кожей, на фоне закатного неба и океана. И Александр — в светлой рубашке, с легкой щетиной, которая так ему идёт.
Он был безупречен всю поездку. Держал дистанцию, был внимателен, но никогда не переходил грань. Мы много разговаривали, гуляли по берегу, вместе встречали рассветы. В его присутствии я чувствовала себя спокойно и защищённо, но не задавленной, не подконтрольной.
На Бали я наконец-то выспалась. Впервые за многие годы. Без тревожных снов, без подскакиваний среди ночи, без этого постоянного чувства, что я что-то не успела, что-то сделала не так.
Тренинг Ярославы «Новая Я» оказался откровением. Поначалу я скептически отнеслась к этой затее — «женские практики», «раскрытие внутренней богини», «поиск источника силы» казались мне эзотерической ерундой. Но уже на второй день что-то начало меняться.
Мы сидели кругом на пляже, первые лучи солнца только-только пробивались из-за горизонта, и Яра говорила простые, но пронзительные вещи:
«Женщина может дарить другим только то, что есть внутри неё самой. Нельзя черпать из пустого колодца. Если ты постоянно отдаёшь, но не наполняешься сама — ты иссыхаешь. И тогда даже твоя любовь становится тяжёлой, душной, давящей».
Эти слова застряли во мне, как заноза. Сколько лет я пыталась наполнить других — Гордея, Карину, свекровь, выворачиваясь наизнанку? Сколько лет считала, что моя ценность определяется только тем, насколько я полезна другим? Я искала любви за заслуги, я всегда считала, что любовь нужно заслужить.
«Нельзя по-настоящему любить других, если не любишь себя, — говорила Яра. — Потому что истинная любовь идёт от наполненности, а не от жертвенности. От такой жертвенной любви сбегают — она душит, высасывает жизнь. Она требует, ждёт благодарности, превращается в манипуляцию».
Где-то глубоко внутри я всегда знала эту истину, но годами заглушала её голос. Теперь она звучала в полную силу, и я слушала.
Встаю с дивана, иду на кухню. Пустой холодильник — я ещё не успела закупиться после отъезда. Яра осталась на Бали — говорит, проведёт ещё пару тренингов, а потом собирается в Индию. Вечный странник, вечный искатель.
И вот я — одна в огромном доме, который скоро выставлю на продажу.
Хочу начать с чистого листа. Уже присмотрела небольшой таунхаус в закрытом посёлке — уютный, светлый, без этого помпезного лоска, которым так гордился Гордей. Место, которое буду создавать по своему вкусу, для себя.
Тишина давит на уши непривычной плотностью. Раньше я мечтала хоть на час остаться в тишине — без указаний свекрови, без требований Гордея, без капризов Карины.
Решительно иду к музыкальному центру. Пора проверить, работает ли он ещё — я так давно не включала музыку. Копаюсь в древних CD, нахожу любимый альбом Эдит Пиаф. Нажимаю кнопку, и комнату заполняет её хриплый, надрывный голос.
Выкручиваю громкость почти на максимум. Никого не нужно спрашивать, не помешает ли музыка. Никаких «ты не могла бы потише, я работаю» или «выключи эту пошлость, у нас приличный дом».
Из бара достаю бутылку с янтарной жидкостью — пробная партия нового коньяка с нашего завода. Рабочее название — «Возрождение». Символично.
Наливаю в бокал, принюхиваюсь — терпкий аромат с нотками дуба, ванили. Делаю глоток и тут же задыхаюсь — крепко!