— Понятно, — кивает капитан. — И ещё кое-что... Не покидайте город в ближайшее время. Мы можем вызвать вас для дачи дополнительных показаний.
В его взгляде читаю невысказанное подозрение.
Конечно. Избитый муж — и жена…
Которая имеет все мотивы желать ему зла.
Гордей в реанимации похож на восковую фигуру.
Трубки, датчики, писк аппаратуры. Лицо — один сплошной кровоподтёк, глаз не открыть. Левая рука в гипсе.
Медсестра проверяет показания приборов:
— Стабилен, но в коме. Сильное сотрясение мозга, возможно повреждение внутренних органов. Врач будет через полчаса, сможете поговорить.
Остаюсь наедине с человеком, которого недавно ненавидела всей душой. Теперь... что я чувствую? Жалость? Сострадание?
Или просто шок от того, что кто-то воплотил в жизнь тёмные фантазии мести, которые иногда мелькали в моей голове?
Сижу рядом, наблюдая за ровным подъёмом и опусканием его груди. Вспоминаю наши первые годы вместе.
Его улыбка, тепло его рук, слова любви. Когда всё изменилось? Когда искренность сменилась фальшью, а забота — контролем? Или это всегда было фальшивкой, просто я не хотела видеть? Я уже не знаю…
Выхожу из палаты на автомате и сразу набираю номер адвоката. Гудки кажутся бесконечными.
— Михаил Семёнович, это Мирослава Демидова. Мне срочно нужна ваша консультация. На Гордея совершено нападение, и я чувствую, что полиция видит во мне главную подозреваемую.
— Буду ждать вас через час в офисе, — отвечает он без лишних вопросов.
— Ситуация не самая приятная, — Михаил Семёнович постукивает ручкой по столу. — Сейчас вы — главная подозреваемая...
ГЛАВА 42
— Ситуация не самая приятная, — Михаил Семёнович постукивает ручкой по столу. — Сейчас вы — главный подозреваемый.
Мотив, возможность, финансовая выгода — всё против вас.
— Но я не...
— Я знаю, — он поднимает ладонь. — Поэтому советую: регулярно навещайте мужа в больнице. Будьте на виду у персонала, проявляйте заботу. Не давайте почвы для лишних разговоров.
— Вы хотите, чтобы я притворялась любящей женой? — внутри вскипает возмущение.
— Я хочу, чтобы вы не оказались главной подозреваемой в деле о покушении на убийство, — его взгляд становится жёстким. — Поверьте, если они копнут глубже и найдут ваши разговоры с детективом, которого вы нанимали следить за мужем, ситуация ухудшится.
Он прав, конечно. Как ни противно это признавать.
Через три дня приходит сообщение от лечащего врача: «Пациент пришёл в сознание».
Еду в больницу, не зная, что чувствую — облегчение или тревогу. Что скажет Гордей? Видел ли он нападавших? Может, это действительно связано с бизнесом? Может он и, правда, не лгал мне об опасности тогда?
В палате меня встречает медсестра:
— О, как хорошо, что вы пришли! У него от радости сразу пульс улучшился, когда сказали, что жена едет. Вот что значит близкий человек! — она поправляет капельницу.
Гордей лежит с полуоткрытыми глазами. Большая часть отёков спала, но лицо всё ещё покрыто синяками и ссадинами. Увидев меня, он слабо улыбается:
— Мироня... моя булочка... — голос хриплый, еле слышный. — Ты пришла...
Замираю на месте.
Булочка?
Он не называл меня так лет пятнадцать, не меньше. Так он называл меня только в самом начале наших отношений.
— Гордей, — осторожно подхожу к кровати. — Как ты себя чувствуешь?
— Как будто по мне поезд проехал, — он пытается пошевелиться и морщится от боли. — Что произошло? Врачи говорят — какое-то нападение? Не помню ничего. О, ты что, причёску изменила? Тебе идёт, моя красотка…
Чего? Красотка?
— Тебя избили на парковке, — говорю осторожно. — Полиция ведёт расследование.
Он смотрит на меня с таким выражением, какого я не видела уже много лет. Нежность. Искренняя радость.
— Главное, что ты здесь, — его рука слабо тянется к моей. — Мы ведь уже десять лет вместе, пережили и не такое.
Холодок пробегает по спине. Что-то не так.
Почему десять?
— Гордей, мы вместе двадцать лет, не десять.
Он удивлённо моргает:
— Двадцать? Не может быть...
— Карине восемнадцать. Скоро девятнадцать.
— Что?! — его глаза расширяются. — Кариночке восемь только исполнилось! Она второй класс заканчивает... — он замолкает, видя моё лицо. — Что происходит, Мира? Зачем ты такое говоришь? Мне сейчас совсем не до розыгрышей.