— Да... — она снова медлит. — Слушай, если что-то понадобится... ну, помощь или ещё что... звони, ладно?
— Обязательно, — обещаю, чувствуя, как глаза наполняются слезами от этого неуклюжего, но искреннего предложения помощи.
После разговора чувствую себя странно. С одной стороны — теплее на душе от того, что дочь всё-таки беспокоится обо мне. С другой — ещё острее осознаю, как много стоит на кону. А если с ней что-то случится?
Вчера пришло сообщение с данными подставного лица, на которого я должна переоформить акции. «Юрий Марков, 1975 года рождения» — ничего не говорящее имя человека, который скоро станет официальным владельцем моей компании.
Егор сопровождает меня до офиса, хмурясь больше обычного.
— Точно не хотите, чтобы я присутствовал при подписании? — спрашивает он уже у дверей кабинета.
— Всё в порядке, — улыбаюсь ему одними губами. — Подожди здесь.
Приглаживаю волосы, расправляю плечи. Каждое движение отточено, выверено, словно я актриса перед выходом на сцену. И сегодня — главная сцена всего спектакля. Финал. Пусть и не такой счастливый, как хотелось.
Распахиваю дверь кабинета и застываю на пороге. Станислав уже здесь, склонился над столом, раскладывая бумаги. Завидев меня, поднимает голову — лицо выражает сочувствие и понимание.
— Мирослава Андреевна! Вот, подготовил все необходимые документы.
Бросаю взгляд на аккуратно разложенные бумаги. Договоры, соглашения, акты передачи — всё оформлено безупречно. И почему-то именно эта безупречность кажется особенно зловещей.
— Спасибо, Станислав.
Он откладывает ручку, подходит ближе, участливо смотрит в глаза:
— Мне очень жаль, что всё так вышло, — его рука почти невесомо касается моего плеча. — Но вы приняли правильное решение. Это не случай из кино, игра приняла серьёзный оборот. Человек погиб, а у вас есть дочь. Кто знает, вдруг они начнут действовать через неё?
Внешне остаюсь спокойной, но внутри всё сжимается от страха за дочь.
— Вы же понимаете, что после этого завод скорее всего продадут? — продолжает он, возвращаясь к столу. — Истинный покупатель и тот, кто это всё организовал, наверняка уже за границей. А Александра они наняли просто как рэкет.
— Вероятно, — киваю, опускаясь в кресло.
— Чем планируете заниматься дальше? — склоняет голову набок, изучая меня взглядом. — После... всего этого?
Делаю вид, что задумалась:
— Не знаю. Может, буду больше заниматься благотворительностью… А ты чем?
— Благородное дело, — одобрительно кивает он. — Я надеюсь, вы мне напишете хорошие рекомендации? Меня тогда возьмут в любое место управляющим.
Он пытается шутить, но я замечаю в его глазах нетерпение.
— Разумеется, Станислав. Вы это... заслужили.
Он придвигает ко мне стопку бумаг, протягивает дорогую ручку — мой подарок Гордею на юбилей компании:
— Вот здесь, и здесь, — указывает места для подписи. — И ещё на третьей странице.
Беру ручку, смотрю на бумаги.
Рука зависает над первой строкой для подписи. Сердце колотится в груди, отсчитывая секунды.
И в этот момент дверь с грохотом распахивается.
В кабинет врываются люди в форме, а за ними — сотрудники в штатском.
— Станислав Георгиевич Карпов? — мужчина с властным голосом показывает удостоверение. — Вы задержаны по подозрению в организации покушения, мошенничестве в особо крупных размерах…
ГЛАВА 55
Договорить он не успевает — Станислав вскакивает, опрокидывая стул. На его лице искреннее изумление, быстро сменяющееся паникой:
— Что происходит?! Вы не имеете права!
Двое офицеров хватают его за руки, заламывают за спину, прижимают лицом к столу. Звук защёлкнувшихся наручников разрезает воздух, как хлыст.
— Это ты не имеешь права так себя вести, — произношу ледяным тоном, наблюдая, как он извивается в руках полицейских.
Станислав поднимает голову, глаза расширены от шока:
— Мирослава Андреевна, что происходит? Это какая-то ошибка!
— Что, Стасик? — встаю, обхожу стол, оказываюсь прямо перед ним. — Сильно расслабился? Думал, что я всё та же дурочка, которую мужчины могут обвести вокруг пальца?
В его взгляде — растерянность, недоверие. Он всё ещё не понимает, что произошло.
— В принципе, разыгрывать саму наивность мне было на руку, — продолжаю, доставая из сумки планшет. — Ты совсем потерял бдительность, думая, что я тупая курица, не видящая дальше своего носа и ничего не понимающая.