– Дарина, так тебя сегодня примерно во сколько ждать? – спросила подруга, провожая нас в прихожей.
– К пяти приеду, – прикинула я. – Буду выезжать – позвоню тебе. Подъедешь на Октябрьский? А я выйду на Достоевского и пешком пройду до дома.
– Вдвоём пойдём? – переспросила она. – Давай, я позвоню кому-нибудь из знакомых. Вдруг кто-то не занят?
– Не хочу я никого подключать, – скривилась я. – Позориться только.
– Да? А если твой там и впрямь буянить начнёт?
– Венера! – я выразительно покосилась на Катю.
– Мама, а кто буянить начнёт? – тут же отреагировала дочь.
– Никто, Катя. Не влезай в разговор взрослых, – одёрнула я её. – Собралась?
– Да! – малышка подхватила ранец в виде мохнатого зайца, в котором постоянно таскала с собой какие-нибудь игрушки в сад.
– Тогда выходи на площадку, – распахнула я дверь.
– Тётя Венера, пока! – обхватила она за шею, наклонившуюся к ней крёстную.
– До свидания, моя хорошая, – Венера коснулась губами щеки любимицы. – Бабушке привет от меня передай.
– Хорошо! – выскочила та на площадку.
– Всё, до вечера! И чемодан возьми с собой, не забудь, – шепнула я подруге.
До автовокзала добрались на троллейбусе. Купила билет на автобус и подошла к ларьку союзпечати. Дочь уже заняла там позицию, разглядывая яркие альбомы с раскрасками.
– Мыша, ты ли это?! – за спиной прозвучало ненавистное школьное прозвище, и я медленно обернулась, чтобы понять, кому принадлежит выразительный баритон.
Глава 10. Неожиданно
– Ма-акс?! – удивлённо протянула я, разглядывая повзрослевшую версию своей тайной неразделённой девичьей любви.
От прежнего Макса остались всё те же глаза цвета хаки и богатая копна вьющихся тёмных волос. В остальном он сильно изменился: возмужал, раздавшись в плечах и талии. А в целом – выглядел внушительно.
– Ты так смотришь, словно не узнаёшь, – усмехнулся он. – Но согласен, подрос я чуток.
– Да-а… Богатырь! – как болванчик с улыбкой кивала я.
– Ты – тоже!
– Богатырь? – рассмеялась я.
В его глазах вспыхнул знакомый огонёк. Так, он смотрел когда-то на крутых девчонок.
Но не на меня.
Меня он в школе не замечал. И я не раз рыдала в подушку, страдая от этого.
– Дарина, ты неприлично хороша! И я не понял, где были мои глаза в школе?! – непонятно было, он куражится сейчас или говорит серьёзно.
– Ого, Макс! Ты прозрел?! – отшутилась, прислушиваясь к себе. К моему счастью, голова, от его присутствия рядом, уже не кружилась. – Но мне приятно.
– Говорю, что вижу, – беззастенчиво разглядывал он меня. – Ты всех обманула, прикидываясь Мышей, а теперь расцвела!
Это был момент триумфа. Когда-то я мечтала услышать эти слова от него. Но сейчас они не вызвали нужных эмоций.
– Спасибо! Значит, мне к лицу материнство.
– Твоя дочь? – перевёл взгляд на Катю, которая изо всех сил тянула меня за руку к окошку ларька.
– Да.
– А сама ты, как? Замужем? – скользнул взглядом по руке и заметил кольцо.
– Замужем, – невольно вздохнула, вспомнив про мужа.
– Жаль…
– Макс, подожди секунду, а то Катя мне сейчас руку оторвёт.
– Что доча? Раскраски купить? – подошла к окошку.
– Да. И фломастеры. А то, как я рисовать буду у бабушки? И, мам, купи мне, пожалуйста, – сделала хитрое личико, – во-он того котёнка.
Интерактивная игрушка, пожалуй, была самым дорогим товаром в киоске, и я призадумалась.
– Катя, это дорогой котик. Давай, я поищу его на вайлдберриз и закажу потом? – спросила тихо.
– Ну, мамочка, я давно такого хочу, – начала канючить она.
– Женщина, пробейте, пожалуйста, этого котика, – наклонился Макс к окошку. – Я заплачу.