– Ладно! – воскликнула Катя. – Я почти справилась. Смотри, бабушка! – наклонила тарелку, норовя разлить бульон.
– Господи, Катя! Разольёшь ведь! И курочку кушай, – укоризненно покачала головой.
– Мама, ты лучше расскажи, как у тебя дела? Как здоровье? – перевела взгляд на маму, доедая суп.
– Да, ничего вроде, – пожала та плечами.
– А с щитовидкой? Ты собиралась УЗИ сделать… – вспомнила я наш с ней разговор недели две назад.
– Не делала пока, – мама недовольно поджала губы. – В поликлинике сказали, что позвонят, когда очередь на номерок подойдёт. Уже месяц жду…
– Так, может, платно?
– У меня что, деньги лишние? – насупилась она. – Подожду. Дадут, куда денутся.
– Спасибо! Я всё! – Катя, соскочив со стула, схватилась за тарелку с недоеденным куском курицы, пытаясь поскорее отнести её в раковину.
– Руки помой! – напомнила я, решив сделать вид, что не заметила её хитрость.
– Пожалуйста, моя хорошая! – приласкала внучку взглядом мама.
– Дарина, что у вас стряслось? – спросила она, выждав, когда Катя покинет кухню.
Я вздохнула, взвешивая, стоит ли сейчас посвящать её в клубок своих проблем? Или подождать, когда смогу решить хоть какие-то вопросы?
Вряд ли она мне сможет чем-то помочь…
– Не томи! Говори как есть, – взмолилась мама. Мне показалось, что она уже догадалась обо всём.
– Мама, я ушла от мужа, – проговорила, решив сказать правду.
– Как? – взметнула она брови вверх, прикрывая скорбный рот ладонью. – Почему?
– Он мне изменяет, – вяло ответила я, чувствуя внутреннее сопротивление снова говорить об этом.
– Дарина, а может это неправда? Может, ты ошибаешься? Ты с ним говорила?! – её голос срывался.
– Не ошибаюсь, – покачала я головой. – Застала их в нашей спальне…
– Да, как так? У него что, совсем совести нет? – вконец расстроилась мама. – А ты что? Ушла? Надо было выгнать обоих! – воскликнула с негодованием. – Подожди! Ты ушла… А Марина там, как же?!
– Хорошо Марина! – фыркнула я, резко вставая. – Спит с ним без зазрения совести, – отнесла тарелки в раковину и включила электрический чайник. – Так что, мама, Анатолий, кажется, собирается стать папой…
Пока мыла тарелки, мама молчала. А мне не хотелось дальше обсуждать ни Марину, ни Анатолия.
Убрав посуду в сушилку, оглянулась.
Мама, упираясь локтями в стол, обхватила голову и смотрела перед собой.
– Мама, что с тобой?! – забеспокоилась я.
– Достань, доча, валокордин, – проговорила та едва слышно. – В холодильнике, на дверце…
Глава 13. А может помиритесь?
“Вот, бревно неотёсанное!” – ругала себя, судорожно капая лекарство в ложку.
– Мамочка, на, – поднесла ко рту и выпоила, как маленькой. Та сморщилась, но встрепенулась и запила лекарство уже сама.
– Прости меня, – села рядом, – не хотела тебе говорить. Так и думала, что расстроишься.
– Дарина, как же не говорить-то? Разве можно молчать о таком?... – её губы дрожали.
Мама всегда была для меня примером для подражания. Казалось, что у неё никогда не заканчивается заряд её невидимой батарейки. И только сейчас заметила, как она сдала. Мелкие морщинки на лице стали глубже, а глаза выглядели усталыми, несмотря на то, что она в отпуске.
– Мама, ты хоть спишь ночами? – забеспокоилась я.
– Засыпаю хорошо. А вот под утро просыпаюсь и сна ни в одном глазу, – вздохнула она.
– А днём? Ложилась бы спать…
– Да ну, куда днём, – махнула рукой. – Скажешь тоже… Вот парни вырастут, выйду на пенсию и буду отдыхать когда вздумается, – улыбнулась она.
– Парни нескоро вырастут. А тебе сейчас отдых нужен… – покачала я головой. – Где у тебя тонометр?
– В спальне моей, на подоконнике, – прикрыла глаза она.
– Пойдём-ка, ляжешь, – взяла её за руку.