– Хорошо. Тогда позвоню позже, – быстро проговорил он.
– Пока. Маме твоей скорейшего выздоровления, – уклонилась я от ответа и сбросила вызов.
“Может, во мне и правда женщина угасла, а я в заботах и не заметила этого?” – расстроилась, прислушиваясь к себе.
Разговор с Максом нисколько не вдохновлял, наоборот, мне хотелось поскорее отвязаться от него. Притом я видела, что он пытается флиртовать, но это не только не трогало, но даже раздражало почему-то.
“Мне уже тридцать, – с грустью думала я, взглядом пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но за окном мелькал частокол стволов-близнецов, утопающих в холодной снежной пене. На сердце ощущала нечто подобное. – Неужели я больше не способна радоваться жизни? Любить... – взгрустнула я. – Ну и пусть! – вспомнила, что во всём нужно искать хорошее. – У меня есть дочь. Буду жить для неё. Уж лучше одной, чем ещё раз испытать подобное унижение. С возрастом моложе не становишься. Вряд ли уже смогу кому-нибудь верить, как раньше…” – гоняла я по кругу невесёлые мысли пока, наконец, за окном не начали мелькать неприглядные строения складских помещений окраины Петрозаводска.
– Простите. Вы на Достоевского выходите? – спросила у женщины, дремавшей рядом. Мне не терпелось поскорее высвободиться из-под её “прессинга”.
– Нет, – недовольно поджала та губы, откидывая подлокотник, чтобы выйти в проход.
Не заставила её долго ждать. Словно канарейка из распахнутой клетки я выпорхнула в проход, едва та отодвинулась в сторону, и, пройдя к передней двери, с удовольствием размяла затёкшие в коленях ноги.
Автобус плавно подъехал к остановке, и я первая вышла на улицу.
Покрутила головой и почему-то расстроилась, не увидев назначившего мне встречу мужчину.
Глава 16. Придётся отказать
– Дарина! – приятный мужской голос звучал со стороны дороги. Обернулась.
Чёрное классическое полупальто очень шло Эдгару, подчёркивая ширину плеч и по-мужски узких бёдер. А воротничок голубой рубашки, выглядывающий поверх серого шарфа, оттенял цвет серо-голубых его глаз. Несмотря на то что уголки рта мужчины были приподняты в вежливой улыбке, взгляд оставался отстранённо-прохладным. Но именно этим он и притягивал к себе моё внимание. При всей внешней сдержанности, в нём угадывалась невероятная сила.
“Он похож на дикого жеребца!” – мелькнуло идиотское сравнение.
– Добрый вечер! – проговорил тот, подходя ближе. – Вы не против, если я вас подвезу, а заодно мы поговорим?
– Добрый! Я не против! – обрадовалась, что не придётся километр бежать. Хоть и под горку, но после оттепели подморозило и было скользко.
– Тогда – прошу, – кивком обозначил припаркованный за остановкой сверкающе чистый чёрный внедорожник и протянул руку. Площадка остановки была значительно выше разъезженного до льда полотна дороги, и я решила перестраховаться, опираясь на его ладонь, но едва не оступилась, почувствовав нечто подобное по импульсам разряду током.
По предплечьям разбежались сотни мурашек, прячась между лопатками, и меня обдало горячей волной.
“Да что ж такое-то? – смутилась, чувствуя, что краснею, словно школьница на свидании.
– Спасибо, – выдернула ладонь, фиксируя взгляд на его безупречно чистых ботинках. На их фоне мои сапоги выглядели совсем неприглядно. Давно пора было их поменять, но всё оттягивала. У Толи обувь горела, как в огне, поэтому каждый новый сезон приходилось покупать ему. Катя же свою обрастала. Вот и экономила вечно: не протекают, и ладно.
Вдвойне неприятно было осознавать, что так ощущала себя только я. Мужчина же был из породы аристократов. Придержав меня, тут же отпустил, а сопроводив к машине – распахнул передо мной переднюю пассажирскую дверь, затем обошёл машину и сел за руль.
– Ещё только без пятнадцати пять, – проговорил, отодвинув рукав пальто на запястье.
Такие часы я видела только в рекламных проспектах и запомнила, что марку ORIS производят в Швейцарии. А цена на них…
Впрочем, мне не хотелось оценивать его по дорогим аксессуарам.