– Нравится он мне, – мечтательно проговорила Венера.
Почувствовала, как сердце зачастило, отреагировав на её слова, и глубоко вдохнула, чтобы восстановить дыхание.
– Я в душ, – буркнула, выходя из комнаты.
“Да что ж такое-то?! – заперла дверь и, всматриваясь в отражение в зеркале, хлёстко похлопала себя по щекам, приводя в чувство. – Дарина, не сходи с ума! Ты взрослая женщина! У тебя впереди развод, и куча проблем, – мысленно выговаривала, глядя в чёрные от расширившихся зрачков, глаза. – Дочь, которая любит папу… Вряд ли Анатолий сможет обеспечивать дочь. А вот крови попортит – это запросто… Во всей сегодняшней картине твоего мира нет места для чувств к мужчине, который помогает тебе из благодарности!” – гневно вещал голос разума, но сердце упрямо ныло, не реагируя на доводы. Оно тупо хотело счастья.
Глава 27. Утро
Ночью почти не спала. Крутилась и с завистью поглядывала на безмятежно посапывающую Венеру, гоняя по кругу думы, что утром ответить Эдгару.
С одной стороны, я понимала, что его предложение решает все мои проблемы. С другой…
Была вынуждена признать, что его присутствие рядом выбивает из колеи. И это тревожило. В мои планы не входило добивать своё сердце очередной раной, ведь оно ещё не оправилось от предательства мужа.
Пора юности с волнениями и порывами давно осталась позади. Мечты о романтике так и остались мечтами. Анатолий казался надёжным, практичным, но ему не присущи были возвышенные порывы. И после свадьбы я быстро успокоилась, поняв, что в реальности любовь не такая, как в фильмах. По крайней мере, я не испытывала никаких эмоциональных всплесков в отношениях с мужем до тех пор, пока не застала его с Мариной. И раньше меня это вполне устраивало.
А Эдгар был совсем другой.
Я пока не понимала, что именно привлекало меня в нём. Из того, что успела узнать, достоинств у него было, хоть отбавляй, но запал он мне в душу ещё до того, как я познакомилась с ним ближе.
Промаявшись в думах до утра, поняла, что валяться дольше нет смысла. Тихонько встала и отправилась в душ. Хотелось постоять под прохладной водой, взбодриться, смыть безрассудные свои желания и набраться сил, чтобы отказаться от предложения Эдгара.
Дверь в комнату Георгия Станиславовича оказалась приоткрытой. Проходя мимо, машинально заглянула и резко остановилась. Профессиональная чуйка сработала на опережение. Не поняла ещё, что меня смутило, но уже точно знала, что надо действовать быстро.
Вбежала в комнату, взялась за его запястье.
“Фух”, – чуть успокоилась. Пульс был, правда слишком частый. Но Георгий Станиславович на мои прикосновения почти не реагировал.
Осмотрелась.
Нашла на тумбочке тонометр и аптечку.
Давление оказалось восемьдесят пять на пятьдесят, а пульс — сто тридцать. Пересмотрела лекарства.
Обнаружила среди них Анаприлин и немного выдохнула. Растолкла ложкой на столе таблетку, собрала порошок в неё же и, аккуратно добавив воды, размешала кончиком пальца, не найдя ничего более подходящего. Обхватив мужчину за плечи, приподняла.
– Георгий Станиславович, откройте рот. Надо принять таблетку, – поднесла ложку с лекарством к губам и нажала ею на сомкнутые губы.
Не знаю, понял он меня или приоткрыл их инстинктивно, но лекарство мне выпоить удалось.
Уложила на подушку и, выждав десять минут, ещё раз померила давление. Пульс пока частил, но уже не так критично.
Георгий Станиславович приоткрыл глаза и, шевеля губами, пытался мне что-то сказать.
– Сейчас вам станет лучше. Полежите спокойно, – накрыла сухую, с набухшими венами его кисть своей рукой. Посидела так с ним, пока не почувствовала, что опасность миновала. – Я на минутку выйду и сразу же вернусь. Хорошо? – погладила по руке. Он, соглашаясь, на миг прикрыл глаза. – Вот и хорошо! – обрадовалась, что ему стало лучше, раз понимает меня, и поспешно вышла из комнаты.
Дверь в комнату Эдгара была закрыта. Тихонько постучала, предположив, что тот ещё спит. Но он открыл сразу.
От неожиданности растерялась, увидев его в одной майке и спортивных штанах с гантелей в руках.