-- Ты не понимаешь! -- мама начинает кричать в ответ, и в ее голосе прорывается что-то давно подавляемое. -- У тебя нет выбора! Без мужа ты пропадешь!
-- У меня есть выбор! – с болью кричу я, что даже родная мама меня не слышит. -- Я могу уйти. Я не должна это терпеть.
-- Куда ты уйдешь? Где ты будешь мужа искать? – фыркает мама.
-- Это не важно. Не это сейчас главное, как будто я не могу вообще быть без мужа. А то, что я так больше… не могу… -- мой голос сдает, сипит, пропадает. Горло дерут слезы. Я всхлипываю и содрогаюсь от рыданий.
Мама пережидает.
-- Лера, просто потерпи. Все наладится, -- устало говорит мама.
И я слышу по ее голосу, что ничего не наладится. Лживое успокоение. Обманка. Которой она привыкла себя утешать. Но со мной это не работает.
Я смотрю на разбросанные по столу вещи, на холодильник, за который нужно платить, на пустые бутылки у раковины.
-- Нет, мама. Не наладится.
Я отключаю звонок.
Телефон тут же звонит снова, мама перезванивает. Но я отключаю звук.
В тишине кухни я медленно осознаю: возможно, это был наш последний разговор. Потому что, если я сейчас сдамся, то стану такой же, как она, которая оправдывает того, кто бьет.
День тянется мучительно долго. Лежу на диване, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, к каждому шагу в подъезде. Но Дима не возвращается.
Тест так и лежал в кармане халата нераспечатанный. Я боюсь узнать ответ. Боюсь, что две полоски привяжут меня к нему навсегда.
Наступает ночь, Дима не приходит. Сон тревожный, я ворочаюсь, просыпаюсь от каждого звука, хватаюсь за телефон -- но ни звонков, ни сообщений нет.
Дима приходит только на рассвете.
Я слышу, как Дима заходит, и у меня все внутри замирает в ожидании. Чего ждать? К чему готовиться?
Дима останавливается в дверях спальни.
-- Лерка... – хрипло и немного пьяно говорит он.
Лицо помятое, от него пахло алкоголем и сигаретами. В горле встает ком, подкатывает, как будто меня сейчас стошнит.
Наверное, они вчера с друзьями отмечали начало их бизнес-деятельности. Так отмечали, что муж уснул в чужом доме и не пришел ночевать.
Но видно, что Дима даже после бурных посиделок пытался привести себя в порядок.
Я не шевелюсь.
Дима подходит и падает передо мной на колени.
-- Прости... -- он обнимает меня, прижимается лицом в мой живот. -- Я такая сволочь...
Дима обнимает меня, а я не в силах пошевелиться. Я чувствую, как его руки дрожат.
-- Я не хотел... Просто у меня столько стресса...
Эти слова приводят меня в чувство. Я знаю этот сценарий наизусть.
-- Где моя карта? – спрашиваю я ровно.
Дима притихает и поднимается. Роется в карманах своей куртки в поисках. Протягивает мне карту.
-- Вот... все там. Я ничего не снял. Лер… я так испугался.
-- Чего?
-- Что я приду, а тебя нет, что ты уйдешь от меня. – говорит он, а я молчу, не зная, что сказать, и отворачиваюсь. -- Лер, ты же не сделаешь этого?
-- Где ты был? – холодно спрашиваю я.
-- Так это, с мужиками... У Саньки сидели. Обсуждали бизнес... – Дима чешет затылок. – Решили тебя не тревожить, пошли к нему. Все изменится, Лер. Вот увидишь. Кофейня завертится, откроем еще, сеть, мы с тобой купим дом.
Мне хочется горько усмехнуться.
Меня они решили не тревожить.
Да видеть он меня не мог вчера. Но и хорошо, что не пришли. Неизвестно, чем бы закончился тогда вечер. Новыми угрозами, насмешками, синяками.
-- Да. Все изменится, -- повторяю я за ним и выхожу из комнаты.
Иду в прихожую. Нужно купить продуктов. И еще ту мазь, которую мама советовала, а то уже предыдущая закончилась.
Хорошо, что на карте осталась экстренная заначка, и Дима ее не тронул.
Дима остается в спальне, слышу шорох – переодевается. Звук воды – пошел мыться. Его совсем ничего не гложет, он извинился и считает, что снял с себя вину.
Но это только до следующего раза…
Глава 12
Утром голова раскалывается. Каждый удар пульса в висках отдается во всем теле, как будто кто-то бьет молотком по натянутой струне. Я почти не спала ночью, только ворочалась, прислушиваясь к дыханию Димы, к тому, как он ворочается во сне, к скрипу кровати.
Я прикрываю глаза ладонью -- больно даже моргать. Из зеркала на меня смотрит бледная я с пожелтевшей щекой и трещиной на нижней губе.
И что мне теперь делать? Я бросаю взгляд на тональный крем на комоде. Почти закончился. Не хватит, чтобы скрыть все, на скуле слишком заметно.
Если останусь дома, Дима будет недоволен. Пойду на работу – даже в глаза никому не смогу посмотреть. Будет слишком стыдно.