Я беру с тумбочки телефон и медленно набираю сообщение Виктору:
«Извините, сегодня не смогу прийти. Плохо себя чувствую. Если можно, поработаю удаленно».
Отправляю и перечитываю. Между строк так и читается: «Не спрашивайте почему».
Экран вспыхивает уже через три минуты.
-- Лера? -- Голос Виктора спокойный, но в нем чувствуется настороженность. – У вас что-то случилось?
Я прикусываю губу и одергиваю себя -- больно.
Телефон в моей руке становится липким от пота.
-- Лера? -- повторяет Виктор, и я чувствую, как по спине пробегает холодная волна. В горле пересыхает, язык прилипает к небу, когда я пытаюсь выдавить:
-- Мигрень… -- откашливаюсь я, чтобы голос звучал четко. -- Голова кружится. Может что-то с давлением, – отвечаю я и добавляю: -- Схожу к доктору в поликлинику.
-- Вам нужна какая-то помощь? -- говорит он медленно, как будто взвешивая каждое слово.
-- Нет. Просто... не выспалась.
Я слышу, как Виктор перекладывает трубку, как скрипит кресло. А в это время в дверях спальни появляется Дима.
-- Завтра буду в строю, -- быстро говорю я в трубку, чтобы быстрее закончить разговор.
Димин взгляд с удивления сменяется недовольством.
Он стоит, скрестив руки на груди, и его пальцы барабанят в том ритме, который я научилась распознавать как предвестник бури.
-- Хорошо, -- вздыхает Виктор, как будто больше не знает, что сказать. -- Но если вам нужно что-то...
-- Спасибо, -- перебиваю я его быстрее и отключаю звонок.
-- С кем это ты с утра пораньше говорила? – спрашивает Дима. Но я уверена, что он уже знает ответ.
-- Предупредила начальника, что не смогу прийти.
Димин взгляд падает на мою скулу, на губу, и муж опускает взгляд в пол. Вздыхает.
-- Лер…
-- Ты на смену собрался? – я смотрю на часы.
Я не вытерплю очередную порцию лживых извинений. Возможно, они и не лживые, Дима действительно раскаивается в случившемся, но он не умеет держать свои руки при себе, и все его «прости» моментально обесцениваются.
-- Да, сегодня двойную взял.
-- Хорошо.
Я не смотрю на мужа. Отвожу взгляд. Встаю и хочу пойти в ванную. Но когда прохожу мимо мужа, он вдруг тянут ко мне руку, и я вздрагиваю.
-- Лера.
Дима хватает меня за руку и тянет на себя, впечатывая в свое тело. Его руки смыкаются на моей талии словно стальные тиски. Пальцы впиваются в рёбра так, что становится трудно дышать.
Дима наклоняется. Его дыхание обжигает шею.
— Лера… -- шепчет он, и его губы скользят по моей коже, оставляя за собой липкий след, как после дождевого червя.
Я замираю, превращаясь в деревянную куклу, мысленно считая секунды до того момента, когда он, наконец, отпустит.
Но Дима только крепче обнимает меня, прижимает к себе.
Я не хочу, мне неприятно. Я не готова в один миг все забыть. Мне нужно время.
-- Дима, ты опоздаешь.
-- Лер, люблю тебя…
Дима целует меня в губы, но я пищу от боли. Упираюсь руками ему в грудь.
– Прости, -- говорит он.
Он, наконец, выпускает меня. Я часто дышу. Поправляю одежду.
-- Тебе самому видеть это как, приятно? – спрашиваю я, указывая на следы на плече, на синяк на скуле. – Твоих рук дело.
-- Да знаю, я! – рычит Дима.
-- И ты хочешь меня такую?
-- Я уже извинялся за это!
-- А ты думаешь я могу просто стереть из памяти это?
-- Что, противен я тебе, да?
Я молчу.
-- Можешь не говорить, по глазам вижу. Так вот, запомни, Лера, мы семья. Давали клятву, и в горести и радости. Помнишь? – он не ждет ответа. Он бросает взгляд на мой телефон на кровати. – Закрутим бизнес, уволишься, поняла?
-- То есть как?
-- Вот так, -- Дима разворачивается и идет к двери. – Надоело мне терпеть эти твои звонки, переписки, корпоративы…
Во мне закипает острое возмущение. Я, вообще-то, пропустила в этом году корпоратив, даже не упоминала его. Но Дима достаточно фотографии и с прошлого, чтобы он припоминал мне это всю жизнь до конца дней.
-- Будешь сидеть дома, как примерная послушная жена, -- говорит муж.
Его глаза сужаются в узкие щелочки. Он делает шаг вперёд, и я инстинктивно отступаю, чувствуя, как край кровати упирается мне в ноги.
-- Вот для того, чтобы сообщить это своему боссу, позвонить ему можешь, -- нагло ухмыляется Дима. -- Думаешь, я могу просто стереть из памяти это? – Можешь даже сейчас уже предупредить его, что дорабатываешь последние месяцы.
Он снова улыбается. То, что я боюсь его, пугаюсь, будит в нем какой-то дикий инстинкт хищника. Поиграть с будущей жертвой. Измотать, зная, что в любом случае ее догонишь и сделаешь так, как хочешь.
-- В смысле? Какие месяцы? Дима, а кредит?
-- Будут у нас деньги, будут. Поняла? – рычит муж. – Я нашел кое-какую шарашку.