Я давлюсь воздухом, возмущением. Но гашу в себе это. Понимаю, что любое мое слово вызовет очередной гнев.
Любое упоминание о начальнике раздражает Диму.
Он, наконец, уходит, громко хлопнув дверью. И я устало опускаюсь на кровать. Закрываю лицо руками. Тру виски, потому что голова снова болит. Я ищу выход, решение, но ничего не нахожу.
С каждым днем Дима становится… опаснее.
Днем я работаю. Работа отвлекает. Дома удаленно я занимаюсь не рутиной и цифрами, а выбираю материалы, цвета, тона, изучаю каталоги фабрик. Неожиданно на экране всплывает уведомление – напоминание о встрече с клиентом.
«Сергей Петрович, цветочный, 14.00, встреча в ресторане»…
«Черт!» -- проносится в голове.
Он ведь должен был приехать. А я никого не предупредила, совсем забыв о том, что мы назначили встречу.
Смотрю на время – до встречи полчаса. Как раз успею.
Я быстро все выключаю, собираюсь, намазывая последние капли тонального крема на скулу, и еду в ресторан. Должна успеть.
Глава 13
Ресторан в послеобеденное время в бизнес-центре встречает меня тишиной. В зале почти никого нет, и я быстро нахожу Сергея Петровича.
Но за столом он не один. Напротив него сидит Виктор.
После его странных вопросов, как будто он что-то знает обо мне, и его предложений о помощи, я старалась избегать его. А теперь мне придется сесть рядом с ним за один стол.
Виктор уже видит меня.
Я медленно приближаюсь к столу, и брови Виктора чуть приподнимаются, когда взгляд скользит по моему лицу -- по тонкому слою тонального крема, по водолазке, ворот которой я в панике начинаю поправлять.
Ноги становятся ватными. Хочется развернуться и бежать.
Но и Сергей Петрович замечает. Он машет мне и улыбается. Хотя мне кажется, что его улыбка напряженная.
Виктор не улыбается. Он просто сидит, положив ладони на стол, и смотрит. Когда я подхожу к столу, он встает и выдвигает для меня стул.
-- Садитесь, Лера, -- говорит он тихо.
Формально, холодно.
Я опускаюсь на стул, машинально прикрывая рукой щеку.
-- Кофе? Чай? – спрашивает Сергей, пытаясь разрядить обстановку.
-- Нет. Спасибо.
Я стараюсь не смотреть на своего начальника. Но Виктор не отводит взгляда. Я чувствую, как его глаза изучают каждую деталь: трещину на губе, которую не скрыть помадой, тени под глазами, дрожь в пальцах.
-- Я думал, вы не придете. Вы же попросили день работы удаленно, -- вдруг говорит Виктор.
Я поворачиваюсь к нему и радуюсь, что он сидит с другой стороны от меня и не может видеть скулу, желтый след на которой плохо скрывает тональник.
-- Извините, я забыла о встрече, -- признаюсь я. – Увидела уведомление и решила, что успею.
-- Вы успели, Лера. И как раз вовремя.
Сергей Петрович начинает рассказывать о перепутанных материалах, суммах и предлагает новый проект.
Вскоре Сергею Петровичу звонят, он уходит, оставив нас с Виктором вдвоем. Я тоже хочу уйти, но к столу подходит официант.
Мне приносят чай, который все-таки заказывает Виктор. А еще мясное рагу с овощами.
Но когда я беру чашку в руки, они начинают дрожать.
Мне вдруг становится невыносимо стыдно. Не за синяки. За то, что он видит меня такой. Жалкой.
А еще я понимаю, что мы с Виктором в ресторане за столиком только вдвоем. И рабочая встреча уже официально закончилась…
-- Я отойду, -- говорю я.
Осторожно поднимаюсь и выхожу из-за стола.
Виктор
Ресторан, в котором я сижу с Сергеем, слишком светлое. Солнечные лучи падают на белоснежные скатерти, отражаются в бокалах, играют бликами на столовых приборах. Официанты в идеально отглаженных белых рубашках ходят так тихо, что их шагов почти не слышно. Все вокруг кажется неестественно ярким, как будто мир нарочно подчеркивает контраст между этой уютной и тихой картинкой и тем, что сейчас происходит.
Я не планировал здесь быть. Но Лера взяла удаленку, и я поехал на встречу вместо нее.
И хотя я терпеть не мог, когда в мою работу вмешивались или влезали неожиданные изменения, я спокойно отреагировал, когда секретарь напомнила о встрече.
-- Орловой сегодня нет. Отменить встречу? – спросила она.
-- Нет, я сам.
Последние дни Лера была похожа на загнанного зверя, а от моих предложений о помощи вздрагивала и резко отказывалась.
Это было еще одним признаком того, что у нее что-то происходит. Другой бы кто посмеялся, отказался, или, наоборот, воспользовался и рассказал, какая нужна помощь. Но не Лера. Она скрывала.