Позволит ли Дима выйти на работу? Как мы будем жить, если я останусь без работы?
«Просто открой эту чертову дверь!» -- приказываю себе.
Мама меня не пустит. К ней ехать бессмысленно. Она еще и Диме позвонит нажалуется.
Но если я не приду домой ночевать...
Я не знаю, что ему сказать, какое найти оправдание.
Но возвращаться точно не имеет смысла.
Кажется, что вся наша жизнь с Димой уже не имеет смысла.
Виктор сказал, что квартира пустая.
И я протягиваю руку и медленно поворачиваю ключ в замке. Он поддается и с тихим щелчком открывается.
Дверь открывается беззвучно. Я захожу, не включая свет. В прихожей пахнет деревом, кофе и... им. Виктором.
Той туалетной водой, которой он пахнет на совещаниях, когда наклонялся ко мне, чтобы проверить отчет. Я зажмуриваюсь, вдыхая этот запах, и впервые за месяцы чувствую свободу.
Спокойствие. Долгожданное спокойствие.
Я не в ловушке.
Но тишина квартиры вдруг нарушается тихим шорохом шагов.
Глава 17
Из спальни выходит мой начальник Виктор.
Босой, в темных брюках, надетых наспех, с мокрыми от воды волосами. На его обнаженной груди капли, не успевшие высохнуть после душа.
Мы замираем.
-- Лера... -- Голос Виктора хриплый, низкий и тихий.
Я не могу вымолвить ни слова.
В голове крутится миллион вопросов: «Почему он здесь? Он ведь сказал, что квартира пустая, а он тут не живет».
И именно эти слова срываются с языка.
-- Я... я думала, квартира пустая, -- наконец выдавливаю я, сжимая сумку так, что пальцы немеют. -- Вы же сказали...
-- Извини. Это... недоразумение. У меня в новой квартире кто-то ставил счетчики, а воду забыл перекрыть, и все потекло. Вода перекрыта.
Виктор делает шаг вперед, но я машинально отшатываюсь к стене.
Лицо моего начальника искажается в гримасе. Но не злости, а боли. Он замирает.
-- Прости, -- Виктор резко разворачивается и хватает с дивана рубашку и надевает ее. -- Я не хотел тебя пугать.
Я понимаю, что невольно пялилась на его обнаженную грудь. Видеть начальника таким непривычно. Поэтому да, я совсем не против того, чтобы он оделся. Сама отвожу взгляд, разглядывая квартиру и отмечая детали. Она полностью обустроенная, как будто никто и не съезжал отсюда.
На миг я сомневаюсь, но отбрасываю эти мысли. Виктору нет смысла мне лгать. Да и не раз я слышала, как он вел переговоры с прорабом по ремонту в своей квартире.
А еще Виктор больше не обращается ко мне на «вы». Только на «ты». Но я не могу переступить эту грань. Не готова.
Я прижимаюсь к стене и отвожу взгляд.
А Виктор, застегнув пуговицы на рубашке, медленно приближается ко мне. Между нами напряженная тишина.
Он подходит и разглядывает мое лицо.
И я вижу, как от злости он стискивает челюсти. Но не на меня.
Рядом с ним мне спокойно. Я прекрасно понимаю, что вызвало его гнев.
То, что на моем лице снова следы побоев.
-- Тебе нужно поесть, -- вдруг говорит мой начальник твердо. -- И поспать. Ванная там, -- кивает в сторону двери. -- Чистое полотенце в шкафу.
Виктор не осуждает, не ругается. Он просто рядом и готов помочь.
Он уходит в кухню, намеренно громко ставя чайник, давая мне пространство для свободы.
Я же остаюсь стоять, глядя на его спину.
«Почему? -- вертится в голове. -- Почему он не спрашивает? Не лезет? Не как Дима?»
-- Я не знаю, как вас... благодарить, -- шепчу я.
Виктор оборачивается. Его глаза темные, как наступающая ночь за окном.
-- Не надо благодарить, -- Виктор коротко покачает головой. -- Просто... позволь мне помочь тебе.
Я киваю и иду в ванную Мою руки, лицо. Возвращаюсь и сажусь на диван, не знаю, что делать дальше.
Мне стыдно перед Виктором, но он готов принимать меня такой. Со всеми моими проблемами. И помогать мне.
Впервые за долгие годы кто-то не требует ничего взамен.
Я сижу на краю дивана, сжимая в руках чашку с чаем, заботливо оставленной Виктором.
Сам он стоит у окна, спиной ко мне. Его силуэт четко вырисовывается на фоне ночного города. Он держит телефон у уха, разговаривая с кем-то коротко и деловито.
-- Да, я понимаю... Нет, завтра утром... Спасибо.
Он отключает звонок, убирает телефон и оборачивается. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на синяке, но быстро отводит глаза в сторону.
Не потому что неприятно, а потому что я вижу, как ему хочется рвать и метать.
-- Вода на новой квартире так и не появилась, -- говорит Виктор, как будто извиняясь. -- Но я не хочу тебе мешать. Ты можешь остаться здесь, а я уеду.