Я постоянно поглядывал на телефон, ожидая отчет от Бориса. Он должен был позвонить еще полчаса назад. Я не выдерживаю и набираю сам.
-- Ну работку ты мне подкинул, -- говорит друг. -- Неугомонный тип. Дерзкий.
-- Что с ним?
-- Пришлось ненадолго в больничку отправить, -- голос Бориса звучал равнодушно, как будто он отчитывался перед начальником. -- Не понимает слов он. Перелом руки у него. «Упал с лестницы».
-- Ты перестарался, -- заключаю я.
-- Ты хотел расчистить территорию? На день точно свободна.
-- Ясно. Спасибо.
Теперь у Леры есть время. А потом я приеду и заберу ее.
В свое время, когда я был мальчишкой, я не смог защитить мать, когда отец однажды ударил ее. Но это единственный случай. Когда мама от него ушла, он понял, что потерял. Исправился. Она не сразу смогла его простить, но сделала это. И больше этого не повторялось, а к бутылке он с тех пор никогда не прикасался. Отец исправился. Но не каждому этого дано.
Я был слишком мал, чтобы помнить это сейчас, но воспоминание проявилось, когда я увидел тот снимок Леры в ее телефоне.
На то, что муж Леры исправиться, у меня не было надежды. Это было не единожды. Повторялось много раз, пока Лера пыталась скрыть ото всех. Не ожидая поддержки и помощи от кого-то.
Лера
Я открываю дверь и захожу в квартиру, стараясь не шуметь. Виктор написал, что можно, Димы не будет.
Но я все равно вхожу на цыпочках. Внезапно в нос проникает запах жареного лука и тушеного мяса, вызывая внезапный приступ тошноты.
-- Лерочка?! -- из кухни выбегает мама. Морщинки вокруг глаз, худое лицо, короткие вьющиеся волосы. -- Ну наконец-то! Я так волновалась!
Мама вытирает руки о фартук и тянется обнимать меня, но я отшатываюсь.
-- Я... только за вещами.
Мамина улыбка замирает.
-- Что значит «за вещами»? -- мама оглядывает меня с головы до ног. Я слышу в ее голосе раздраженные нотки. -- Ты ведь только вернулась?
С ней бесполезно спорить и в чем-то убеждать. Поэтому я молча прохожу мимо нее в спальню. Комната кажется чужой и незнакомой. Мама и тут постаралась. Прибралась, заправила постель. Нет ни одной разбросанной Диминой вещи. И пахнет... цветочным ароматом.
-- Ты что, серьезно? -- спохватывается мама, когда я открываю шкаф и достаю чемодан.
-- Да, -- равнодушно отвечаю я.
-- А ты, что знаешь, что с Димой?
-- Н-нет.
Я правда не знаю, но это меньшее, что меня заботит. Мне нужно о себе позаботиться. Кроме меня этого никто не сделает. И кроме Виктора.
-- Он в больнице! Представляешь, упал, бедный с лестницы!
-- С какой лестницы? -- я поворачиваюсь к маме и смотрю на нее во все глаза.
-- Так вот с этой, в подъезде.
У меня проскакивает только одна мысль -- Дима был как всегда пьян, ноги не держали...
Но та уверенность Виктора, с которой он говорил, что все свободно...
Как бы там ни было, мне не жалко Диму. Он заслужил. Карма настигла его.
-- Он так переживает за тебя! Все спрашивает, когда ты вернешься, где ты была... -- причитает мама, но ее лицо вмиг становится суровым. Она выставляет руки в бока: -- Где ты была этой ночью, Лера?!
«Господи, мама...» -- мне хочется стонать.
-- Я была там, где мне верят. И считают, что мне нужна помощь.
-- Господи, Лера, да кому ты веришь? Кто тебе там что говорит?
-- Мама, перестань!
-- Ты что, мать родную не слушаешь?! -- восклицает она.
-- Я не маленькая девочка! Прекрати! -- кричу я.
Мама замолкает.
-- Так это из-за тебя Дима переживал. Из-за тебя он упал! А ты подумала, как теперь его бизнес? Как он будет что-то делать со сломанной рукой? Работать не сможет! А ты хочешь его бросить?!
Я тру виски, от маминых слов, от ее слепоты, у меня начинает раскалываться голова.
«Да как такое вообще возможно? Какой-то сюрреализм!»
Тошнота подкатывает внезапно. Я успеваю добежать до туалета, прежде чем желудок сжимается в болезненном спазме.
Меня рвет. Рвет только от одной мысли, что я не смогу уйти, что останусь с Димой.
За спиной раздаются шаги. Мама стоит в дверях и обеспокоенно смотрит на меня.
-- Лерочка! -- Она пытается подхватить мои волосы, но я это делаю сама. -- Господи, да ты же...
Я чувствую, как ее голос меняется. В нем появляется что-то...
-- Ты беременна?
Мамин взгляд озаряется надеждой, она прикладывает руку к груди.
Глава 20
«Ты беременна?»
Это слово повисает между нами, как напряженная электрическая волна. Мама смотрит на меня с тем странным блеском в глазах, который я видела только один раз -- когда я в седьмом классе принесла грамоту за олимпиаду.