-- Этот ублюдок спустил ее с лестницы. Она в больнице.
-- Черт возьми! -- ругается Марк, и я слышу звук удара, он бьет кулаком по чему-то твердому.
-- Ей нужен развод.
-- Что по мужу?
-- Закрыли.
-- Отлично. Доказательства у тебя есть?
-- Полный пакет, -- я снова бросаю взгляд на папку.
-- Сроки?
-- Марк... Вчера.
Друг смеется, но совсем невесело. Ведь Лера звонила ему еще несколько дней назад. И Марк это тоже понимает.
-- Значит, так. Во-первых, тебе повезло, что у нас в стране теперь электронное правосудие. Во-вторых... -- я слышу, как на том конце связи гудит кофемашина, хотя за окном уже ночь. -- Отправляй мне все документы, которые у тебя есть. Фото, видео, копии. Через сорок восемь часов у нее будет решение суда о запрете приближаться. Через неделю -- развод.
-- Имущество?
-- Ты же знаешь ответ.
Да. Я знал. Марк не зря берет большие деньги за дело. Он ас в юриспруденции.
-- Есть условие, -- вдруг добавляет Марк.
Я готовлюсь услышать о деньгах. Но Марк на то и Марк.
-- Ты лично привезешь два ящика и расскажешь, как Виктор Коршунов, который несколько лет не подпускал к себе никого ближе, чем на пушечный выстрел, вдруг...
-- Спасибо, -- перебиваю я друга.
Марк смеется.
-- Жду документы. И, Виктор?
-- Да?
-- Она даже не догадывается, что ты это делаешь, да?
-- Я только дал ей номер твоего телефона тогда. О большем она не знает.
Я отключаю вызов.
Я не хочу, чтобы Лера чувствовала себя обязанной мне чем-то. Марк ей не скажет ни о чем.
Лера
Больничный потолок мне ненавистен. Я уже знаю наизусть весь узор трещин на потолке. И каждая трещина напоминала мне о том, как легко может расколоться жизнь в одно мгновение.
Когда Дима потерял работу, и у него не получалось найти новую, первое время я искала возможность помочь ему, поддержать, успокоить. Как мама...
Но мужчина должен оставаться мужчиной в любой ситуации.
Виктор пришел, когда я дремала. Открыв глаза, увидела, что он сидит на стуле у кровати. На его лице залегли темные круги под глазами от усталости. Кажется, этой ночью он не спал.
Виктор замечает мой взгляд.
-- Давно ты уже здесь? -- спрашиваю я, беспокоясь за него.
-- Не важно.
Его ладонь накрывает мою, пальцы осторожно сжимают, будто боятся сломать.
-- Врач подписала твое заявление. Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?
Виктор переживает, в его глазах волнение. Он оглядывает мое лицо.
-- Да, -- киваю я.
-- Тогда тебя выписывают.
Я медленно поднимаюсь, игнорируя легкое головокружение.
-- Мне некуда идти, -- признаюсь я.
Я пыталась сбежать, но не знала куда. У меня не было четкого плана.
Виктор достает из внутреннего кармана пиджака конверт и кладет мне на колени.
-- Теперь есть.
Я разворачиваю его дрожащими пальцами. Внутри заявление на увольнение из его фирмы, трудовой договор с фирмой Сергея Петровича, адрес -- в Санкт-Петербурге.
Мои глаза округляются, но чем дальше я листаю, тем больше я теряю дар речи, не могу связать двух слов.
Дальше договор об аренде квартиры, билеты на «Сапсан», визитка с именем «Марк Лазарев» и уже знакомым мне номером телефона.
-- Я не... -- слова застревают в горле, я пораженно уставляюсь на Виктора.
-- Теперь ты работаешь у Сергея, руководителем его нового проекта. -- Виктор сохраняет дистанцию. --
-- А это? -- я беру в руки визитку.
-- Ты пропустила встречу. Но Марк все еще ждет твоего звонка. Он уже подал документы на твой развод.
Комната вдруг плывет перед глазами. Я хватаюсь за край кровати.
-- Почему?
Виктор вздыхает. Он выглядит слишком усталым, и мне становится стыдно, что пристаю к нему с вопросами.
-- Потому что так должно быть.
-- Почему ты мне помогаешь? -- шепчу я.
Виктор отвечает не сразу. О чем-то раздумывая.
-- Просто хочу помочь, -- наконец говорит он, встает и отворачивается к окну. А я снова перебираю документы.
-- Я не могу тебе вернуть за все это...
-- Ты ничего не должна. Теперь у тебя новая жизнь, -- отвечает мой уже бывший начальник, так и не взглянув на меня. -- Квартира оплачена на полгода. Новая работа перспективная, с возможностью карьерного роста, Сергей планирует открывать филиалы. Лазарев сделает так, что твой муж не получит ни копейки.
Виктор поворачивается. Замечает мой растерянный взгляд.
-- Сомневаться это нормально. Если ты решишь отказаться, это останется просто одной из нереализованных возможностей, каких в наших жизнях миллионы. А я пойму. Но вчера...
-- Да, вчера я была настроена решительно. И сейчас тоже, -- говорю я, вставая с койки.
-- Тогда можешь одеваться, я отвезу тебя куда скажешь.
Врач быстро готовит документы. Виктор открывает надо мной зонт, когда выходит на улицу и идем к его машине. Мы молча садимся в машину.