– Оно мокрое, – сказал он мне так, словно я этого не чувствовала на себе. – Хочешь заболеть?
– Я не боюсь заболеть, – ответила я тут же.
“Я вас боюсь”, – пронеслось следом в голове.
Дрожащие пальцы отчаянно вцепились в края полотенца на груди.
– Меня это не волнует, – ответил он с лёгким раздражением в голосе. – Снимай сама, или это сделаю я.
Пауза, отчётливая в тишине дома усмешка. И опасное:
– Второй вариант предпочтительнее.
Я вздрогнула – его угрозы на меня действовали. И это злило!
Но я не пошевелилась. Остаться без белья наедине с этим извращенцем? Да ни за что!
Я едва дышала и не шевелилась. Сердце грохотало о рёбра, его громкий стук эхом отзывался в ушах.
– Провоцируешь? – прозвучал вкрадчивый голос.
И скрип стула и половиц, когда на них всем телом встал поднявшийся мужчина.
Я резко выдохнула и быстро потянулась к кружевному белью на груди. Сначала я сняла лямки так же, как это сделала с платьем, а затем повернула лифчик спиной вперёд и расстегнула застёжку. Едва тонкая мокрая ткань соскользнула с груди, я тут же почувствовала странную дрожь во всём теле. Это было страшно, унизительно и вместе с тем… волнительно.
Ведь я никогда не делала ничего такого прежде.
От холодного воздуха, который коснулся мокрой кожи, соски тут же затвердели. Твою ж…
Лишь бы Амир этого не заметил! А то ещё придумает себе чего.
Я сделала это быстро, не позволяя себе передумать и не давая ему времени подойти.
Я поспешно вытерлась свободными краями пушистого полотенца и потянулась к трусикам, сгорая от стыда.
Да, несомненно, если я буду расхаживать весь день в мокром белье, то моему женскому здоровью это точно не поможет, а даже скорее навредит. Застудить-то я себе ничего не могла, а вот заработать какую-нибудь неприятную болезнь – на раз-два.
Трусы быстро оказались зажаты в кулак, а я поспешно укуталась в полотенце, радуясь тому, что не засветила ничего лишнего.
Осталась футболка.
Недолго думая, я надела её поверх полотенца, а затем вытащила его через низ.
Кажется, это было самое экстремальное моё переодевание.
Хорошо хоть, что футболка была почти мне до колена. А ещё достаточно свободная, чтобы скрывать все изгибы моей фигуры. Почти все.
Стоило признать, что выглядела я хорошо – заметная талия, красивые бёдра, немаленькая грудь и гладкая ровная кожа, которая ещё не познала всех прелестей беременности и родов.
Но именно это сейчас мне было абсолютно не нужно!
Подняв всю свою мокрую одежду, я наконец развернулась, чтобы столкнуться с изучающим взглядом Амира. Он был такой цепкий и проникновенный, что мне даже в огромной безразмерной футболке сделалось не по себе.
Казалось, что я стояла перед ним абсолютно голая – такой обжигающий был его взгляд даже сквозь одежду.
Собственно, практически так и было.
– Я смотрю, тебе даже понравилось, – указывая взглядом на мою грудь, заметил он довольно.
Уголки его губ приподнялись, бровь чуть изогнулась.
Я нервно сглотнула. Проклятые соски затвердели и стали подобны камушкам, предательски натягивая чужую футболку.
– Это от холода, – убеждённо произнесла я.
Амир кивнул, будто понимал и сразу именно так и подумал. И вдруг выдал такое, отчего мне стало мучительно жарко:
– Давай согрею. И разомну, пока ты ими футболку не порезала.
Я шарахнулась назад и налетела бёдрами на столешницу. Сильно и больно.
– Не подходите! – потребовала я звонко.
Мужчина громко весело рассмеялся, забавляясь моей реакции, и почти добродушно сказал:
– Да не бойся, не подхожу. У нас с тобой много времени. Вся ночь впереди. А голосок у тебя славный. Покричишь для меня? Даю слово, нас тут никто не услышит.
Я задохнулась от возмущения, а Амир спокойно протянул раскрытую ладонь и потребовал:
– Трусы.
Глава 8
– Что?! Нет! – я подпрыгнула и сжала бельё в руках крепче.
Что за извращения?!
– Мне нужно повторять? – спросил он скучающе.
Но я видела, как в его тёмных глазах промелькнул пока ещё подавляемый гнев.
– Это уже слишком! – возразила я серьёзно и строго.
– Меня не волнует, – попросту отбил все мои возражения он.
Да-а, когда человеку пофиг на всё, то взывать к разуму бесполезно. Но как тогда с ним договариваться?
Очень уж не хотелось мне испытывать его терпение и узнавать, как это – по-плохому.