Чтобы двигаться дальше, нужно перестать оборачиваться назад.
Ради моего ребенка.
Этим я и занималась в оставшееся свободное время. Первым делом начала искать специалистов, которые занимаются операциями на сердце у новорожденных детей. Сколько времени я провела на форумах, посвященных детским порокам сердца — не счесть. Читать было больно и страшно, но и полезной информации я нашла много. И надежды, сквозящей во всех этих историях, в фотографиях улыбающихся детей, под распашонками которых скрываются едва заметные шрамы от операций. Но главное — они живы.
Я выяснила, что в России подобные манипуляции делают всего в трех клиниках — и одна из них в Москве, городе, из которого я так спешно бежала.
Я списалась по почте со всеми врачами, отправила все необходимые анализы и данные, прошла столько узи и дообследований, — не счесть. Денег на это не жалела. Впрочем, на все анализы и исследования ушно не так-то много, хватило двух цепочек с подвесками. Но я бы и больше отдала. Вела переговоры с клиникой в Израиле, но у них слишком длинный лист ожидания, а все врачи, как один твердили, что операцию лучше проводить сразу после родов. Поэтому пришлось выбирать из отечественных клиник. И словно судьбе в насмешку, за меня согласилась взяться только одна клиника.
Московская.
Гарантий на благополучный исход операции никто не дает, и они это не скрывают. Но без нее шансов у нас нет вовсе. И чтобы оказаться под наблюдением вовремя, отправиться туда нужно за месяц до родов, — то есть прямо сейчас.
Мне осталось отработать два дня в магазине и затем вернуться в Москву. Город, в котором я была так счастлива. Город, в котором я чуть не умерла. Хотя, почему чуть… Физически я, конечно, жива. Но морально Марк меня убил. Своим решением. Своей жестокостью. Тем, что решил так быстро сдаться.
Вещей набирается совсем мало, я кладу их в небольшую коробку и замираю, оглядываюсь вокруг. Удивительно, но несмотря на все, я буду вспоминать это место с теплом в сердце. Здесь я училась быть взрослой. Здесь я не была за мужем, я справлялась сама по себе. С трудом, со слезами, порой полная отчаяния, но я смогла. И теперь верю, что смогу и дальше, после того как родится мой сын.
Сын.
Интуиция меня не обманула.
Поезд отправляется сегодня в полночь, и я спешу домой, чтобы попрощаться с Виолой до того, как уеду.
У нее глаза на мокром месте, я и сама испытываю грусть. Когда бежала от мужа, все было на адреналине, эмоции притуплялись, срабатывали инстинкты. А сейчас, глядя в ярко-зеленые глаза своей новоприобретенной подруги, мир вокруг видится другим.
— Все, мне пора. Дядя Саша сказал докинет до вокзала, чтобы ночами одна не шлялась, — говорю и улыбаюсь.
— У тебя все получится, — на прощание обнимает меня подруга, — ты сильная и справишься.
— Я сильная? — удивляюсь. О себе я никогда не думала такими словами. Мне казалось, я слабая. Пропаду одна, не справлюсь без Марка. Но эти месяцы доказали обратное.
— Ты, ты, — смеется Вио, — я горжусь тобой. Обещай, что не пропадешь? Я буду держать за вас с сыном кулачки. У такой мамы обязательно родится бойкий мальчишка.
И словно понимая, что речь идет о нем, я ощущаю весомые уже толчки в своем животе. Кладу ладонь поверх платья и улыбаюсь.
Мы справимся.
Даже если бы весь мир был против нас, но с такой поддержкой я чувствую сил еще больше. Да, я сильная, сынок. Сильная ради тебя.
Глава 16
Выхожу из ресторана и с каким-то удивлением смотрю на яркое полуденное небо. Будто впервые замечаю. Впрочем, вполне возможно, что так и есть.
Последние несколько месяцев я практически жил в офисе. Заключал, подписывал, договаривался. В общем, делал все, чтобы хоть как-то отвлечься от тьмы, в которую меня погрузило исчезновение Миры.
Хотя… исчезновение не совсем подходящее слово. Побег. Она от меня сбежала.
Первые несколько недель я рвал и метал. Носился по городу, проверяя все отели, больницы и даже морги. Места себе не находил. Поднял на уши все структуры. Но толку не было. Она будто испарилась. Моя Мира. Моя жена. Абсолютно не приспособленная к самостоятельной жизни девочка спряталась от меня так надежно, что ни полиция, ни фсб не могли ее найти.
Сколько я всего успел вообразить за это время? Она была в шоке. В горе. Она могла сделать с собой все что угодно. А значит и для меня бы в этой жизни осталось слишком мало смысла. Я не мог ни есть, ни пить. Спал урывками где придется и пугал внешним видом не только подчиненных, но и генералов с полковниками, к которым наведывался чаще, чем в свой собственный офис. Требовал. Приказывал. Просил. Умолял ее найти.