Я злилась на саму себя, но сделать ничего не могла.
— Я бы хотела поговорить, — заставляю произнести себя дежурную фразу.
— Когда закончишь завтрак, — отзывается, словно он босс, а я — его подчиненная.
— Я уже закончила, — встаю из-за стола.
Следую за Габриэлем в гостиную.
Он кивает на кресло. Я сажусь. Он — напротив. Между нами воздух, натянутый, как трос.
— Я тебя внимательно слушаю.
— Я бы хотела уехать уже сегодня.
— В смысле?
— Ты же сам все понимаешь. Анри больше нет…
— Это ничего не значит, Кира. Жаль, что ты так и не вникла в серьезность ситуации. Всё только начинается.
Я напрягаюсь.
— Анри умер, — повторяю. — Я больше не имею отношения к…
— Нет, Кира. Теперь ты — вдова. И наследница своего мужа.
Он наклоняется вперед.
— Ты думаешь, они просто так отступят? Люди, которым Анри задолжал, теперь придут к тебе. Они не оставят в покое женщину, у которой ключ ко всем активам.
— У меня ничего нет! Я не хочу этих денег, этой фамилии, этой жизни! — голос срывается.
— Неважно, чего ты хочешь. Важно, чего хотят они.
Я обхватываю себя руками, будто пытаясь удержать остатки себя. Хочется вскочить, убежать, спрятаться — хоть под кровать, хоть в шкаф, как в детстве.
Но я взрослая. Я беременна. И у меня нет ни оружия, ни защиты.
— Что же мне делать? — ненавижу себя за этот беспомощный вопрос!
Габриэль встает, скрещивает руки на груди.
— Думаю, тебе сегодня лучше переехать ко мне.
— Что?? — вскидываю на него глаза изумленно.
— Там безопаснее. Да и маме лучше сейчас… тебя не видеть.
Между нами виснет пронзительная пауза.
— Да… Я понимаю чувства твоей мамы. Мне очень ее жаль, — вздыхаю. — И это еще одна причина, по которой мне лучше держаться подальше от твоей семьи. Я… уеду.
Больно говорить об этом. Сейчас я в родном городе. И мне некуда больше бежать. Но что если Габриэль прав, и серьезные люди намерены давить на меня, запугивать, чего-то требовать? А я вот-вот рожу… Это ужасная ситуация!
— Ты не можешь так просто исчезнуть, Кира. — Голос Габриэля обжигает льдом. Оставляет язвы на коже. Я всегда боялась этого мужчину, даже сильнее чем жестокого супруга. — Ты носишь ребенка моего брата. Единственного наследника, — слова звучат приговором.
— Да сколько же можно это повторять! — взрываюсь отчаянием. Вскакиваю, начинаю ходить по комнате. — Я не хочу ничего слышать ни о бывшем муже, ни тем более, о вашем семействе! С меня достаточно ваших семейных дрязг, тайн и заговоров! Мой ребенок не окунется в эту грязь! Мне не нужны ваши деньги! Можешь оставить их себе! — меня трясет мелкой дрожью. А вот Габриэль предельно спокоен.
— Ты очень щедра. Распоряжаешься тем, что не тебе принадлежит.
— Мой ребенок не от Анри! — эта ужасная ложь вырывается спонтанно. Потому что я окончательно загнана в угол. В дикой панике.
— Еще одна ложь, и я потеряю терпение, — произносит Габриэль очень тихо, но от того не менее угрожающе. — Если я сказал, что ты должна быть рядом, значит так и будет. Я не трачу свое время впустую. Ты больше не беглая вдова. Тебе придется стать женой. Моей.
Ноги подкашиваются.
— Что?! Это… бред! — в горле пересыхает, сердце колотится с перебоями. Я не верю тому что услышала!
Он смотрит спокойно. Слишком спокойно. Это пугает сильнее, чем крик.
— Тогда ты останешься одна. И тебя уничтожат. Они не придут с предупреждением. Ты просто станешь разменной монетой. Никто не сможет уже защитить тебя.
Я отступаю на шаг, спотыкаюсь о ножку стула.
— Я не могу… Я не хочу… Ты лжешь! Ты нарочно меня пугаешь!
Он подходит ближе. Его рост, его запах: смесь табака и чего-то резкого, пряного, сбивает с толку. Я ощущаю, как моя личная граница ломается, размывается. Он подступает ближе, чем нужно.
— Зачем мне это, сама подумай? Лично мне ни единой причины не приходит в голову. Разве что я без ума от тебя, — добавляет издевательски.
Видит, как я паникую, как раздавлена, и… смеется мне в лицо!
— Я тебя… Ненавижу!
Хотела изначально произнести “не люблю”, но поняла в последний момент, как жалко и глупо это прозвучит.
— Я и не жду ничего другого. Но мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Потому что действовать я собираюсь в твоих интересах.
— Но зачем это тебе?
— Ответ очевиден. Потому что наши интересы — совпадают. Я сохраню состояние семьи. Успокою мать.
— Она успокоится, если ты на мне женишься? — у меня вырывается нервный смешок.
— Если поймет, что иначе никак. У меня одно условие — Кира. Пока ты моя жена, ты ведешь себя безупречно. Я не потерплю ни флирта, ни измен. Ты не будешь такой женой, какой была для Анри.