— Я твой муж! — зло шипит Симон. — Ты должна быть мне верна, в радости и в горе!
— Я всегда была тебе верна… — я всхлипываю, почти не веря, что это происходит наяву. — Я верила тебе…
— Я тебя люблю, — шипит он и резко поднимает меня с пола, вжимая в себя.
Его любовь пахнет потом, злобой и ложью.
— Нахрен мне нужна такая любовь! — кричу я, захлебываясь слезами. — Я видела тебя! Своими глазами! С ней!
В этот момент раздается звонок. Я пытаюсь воспользоваться шансом, проскользнуть к двери, спрятаться. Я больше не чувствую себя здесь в безопасности. Я боюсь его.
Анри смотрит на экран телефона, зло поджимает губы.
— Отвали, я занят, — говорит он кому-то холодным голосом и сбрасывает вызов.
Я догадываюсь, кто это. Она. Его любовница.
— Дай мне пройти, — прошу тихо. — Между нами все кончено!
Анри бросает на меня взгляд, полный презрения и ненависти.
— Повтори, что ты сказала, — его голос опускается до ледяного шепота.
Я трясу головой. Мне страшно. Слишком страшно.
Муж медленно двигается ко мне. Его движения — угроза сама по себе.
— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — усмехается он. — Всё, что у тебя есть, принадлежит мне. Бизнес? Деньги? Все мое. Ты — никто.
Я чувствую, как сердце сжимается. Это правда. Я сама допустила это. Я сама поставила себя в зависимость от него. Была слишком наивной и доверчивой.
Паника разрастается внутри. Но главное сейчас — не бизнес. Не измена. Главное — мой ребенок. О котором муж не должен узнать.
Невольно прижимаю руки к животу.
Анри наступает на меня. Выглядит бешеным.
— Пожалуйста, прекрати. Ты меня пугаешь! — бормочу, отступая вглубь комнаты.
Он приближается.
Меня охватывает ледяной ужас. Муж у меня очень несдержанный, но никогда не опускался до рукоприкладства. Сейчас я его не узнаю! Он теряет человеческий облик. Мне страшно за малыша, которого ношу под сердцем. Инстинкты вопят об опасности.
Страх парализует. Я цепенею на месте, словно животное, загнанное в угол.
— Ты всегда была слабой, Кира, — бросает он. — Не думай даже противостоять мне. Я тебя уничтожу, так же легко, как выбрасываю мусор.
Первый удар проходит мимо, попадая в мебель. Я вздрагиваю всем телом.
Второй — бьет меня в бок. Боль срывает с губ крик.
Я закрываюсь руками, пытаюсь увернуться, кричу.
Ему все равно. Анри словно входит в раж. Наносит удары один за другим, по спине, по ребрам. Я чувствую, как где-то внутри все надрывается, что-то хрустит.
— Пожалуйста… не трогай… Нельзя… — шепчу сквозь слезы, уже готовая признаться в беременности. Но говорить неимоверно тяжело. Горло сдавливает. Муж душит меня.
Я почти не вижу перед собой. Всё размазывается в страхе и боли. Я больше не думаю о том, что он изменял мне. Я больше не думаю о бизнесе, о деньгах. Передо мной стоит чудовище. И я просто хочу спастись, сохранить то маленькое чудо, которое только начинает жить внутри меня. Я превращаюсь в загнанное животное.
Но с каждой секундой надежды остается все меньше.
Меня спасает появление Каролины, и за это всегда буду ей благодарна. Ее голос врывается в пахнущее кровью и ужасом пространство. Быстрая французская речь, меня грубо отталкивают. Затем Анри тащит меня в комнату. Грубо толкает и запирает дверь.
— Посиди и подумай над своим поведением, жена!
Я не знаю, сколько времени прошло. Может, час. Может, вечность.
Свернувшись в тугой, болезненный клубок на самом краю кровати, я беззвучно плачу, не смея даже всхлипнуть вслух. Как будто каждое движение, каждый звук может навлечь еще больше боли.
Тело ноет. Сердце… нет, не ноет. Оно будто зажато в стальные тиски. Давит так сильно, что мне кажется — еще немного, и я задохнусь. Виски простреливает острая боль, рваными, беспорядочными импульсами.
Сжимаю руками живот. Инстинктивно. Как будто могу так защитить… защитить крошечную жизнь, о которой муж не знает. Даже когда он орал на меня, хватал за плечи, швырял, бил, я не смогла признаться, что беременна. И презираю себя за это. Анри мог убить нерожденного малыша. А я ничего не сделала, настолько сильным было оцепенение. Чувство вины перед ребенком захватывает все сильнее. Меня колотит страх.
Боже… а вдруг что-то случилось?
Он бил меня не по животу. Нет. Бил по лицу, по рукам, по спине. Но разве этого недостаточно, чтобы… чтобы…
Вжимаюсь глубже в матрас, стараясь стать меньше, исчезнуть. Закрываю глаза, но перед внутренним взором снова и снова вспыхивают сцены: перекошенное злостью лицо, рука, с силой размахнувшаяся, боль, удар, страх, невозможность дышать.