— Помогите! Пожалуйста! Меня удерживали в доме силой! Меня заперли, я беременна!
Мужчина смотрит на меня изумленно. Удивление сменяется тревогой.
— Вы сбежали из горящего дома? Вас там держали? — достает рацию.
— Да! Умоляю, помогите мне! Это очень страшные люди! — мне очень стыдно, что наговариваю, но я дико боюсь, у Симона везде связи. Не рискую произносить его имя.
— Увезите меня отсюда! Мне очень плохо! Мне надо к врачу!
— Всё в порядке, вы в безопасности. Садитесь в машину.
В его голосе мягкость, которой я не слышала уже много месяцев.
Мне открывают дверь машины.
Я сажусь. И только тогда, когда машина трогается, позволяю себе впервые заплакать от облегчения.
*******************************
Пять месяцев спустя. Санкт-Петербург
Снова дождь, но с тех пор как я сбежала от мужа садиста, и вернулась в родной город, я люблю любую погоду. Главное, что я могу сама решать, промокнуть мне, или взять зонтик. Остаться дома, или отправиться на прогулку.
Недели плена научили меня ценить прежде всего свободу. Не деньги, не положение в обществе.
Протираю витрину, красиво раскладываю пинеточки и распашонки на самом видном месте. Сегодня на них скидка.
Поправляю волосы, поглаживаю свой большой живот. Осталось полтора месяца, и я увижу своего малыша. Я волнуюсь и предвкушаю этот момент. Ни о чем больше не могу думать.
С тех пор как я сбежала из Франции, от мужа садиста, я еще до конца не разучилась беспокойно оглядываться по сторонам. Тем более, этот город не чужд семье мужа. У них здесь большая квартира, Каролина проводит тут много времени.
Но это и мой родной город тоже! Я родилась тут, выросла.
Я не готова отказываться от своих корней.
Хотя порвала все связи, только бы муж не выследил меня.
Я не писала родителям, не выходила на связь с подругами.
Сняла крошечную квартирку на окраине города. Гуляя по магазинчикам, наткнулась на объявление о поиске продавца. Хозяйке я понравилась. Ей показалось что очень мило, что ее продавец одежды для малышей будет беременна. Нашла это пикантным. Ну а я просто была счастлива найти работу.
Возвращаюсь мысленно в дни, когда находилась в подвешенном состоянии. Сидела в полиции, рассказывала свою историю и тряслась, что мне не поверят. Симон способен объявить меня сумасшедшей!
Но там была женщина-юрист. Она сразу взялась защищать меня. Не позволила полицейским усомниться в моей адекватности.
Она забрала меня к себе домой. Помогла с одеждой, обувью. А потом и документами.
Я не была уж совсем беспечной. Был тайный счет, о котором Анри не знал. Денег на нем лежало не то чтобы много. Но мне хватило расплатиться с Мари, юристом. На билет до Питера, на первое время, снять квартиру.
Я очень старалась забыть произошедшее со мной во Франции. Но это слишком сложно.
Следовало пойти к психологу, но не было лишних денег.
Так что, я просто погрузилась в работу, рутину. Это тоже помогало.
— Какой прелестный комплект, — покупательница любуется одеялком для новорожденного, розовым, ужасно милым, с вышитыми мишками.
— Ручная работа.
— Беру. Это в подарок. Заверните пожалуйста.
Сегодня неплохие продажи. Я работаю за процент, так что настроение поднимается. День продолжается, я перекладываю товар, вешаю новые поступления, отвечаю на вопросы клиентов. Немного устала. Все же, скоро уже срок рожать. Все покупатели со мной заботливы и обходительны.
Иногда меня охватывает страх, что не справлюсь одна. Возникает сильное желание позвонить родителям. Все же скоро появится на свет их внук. Может быть пора забыть старые обиды?
Но потом вспоминаю как жесток был отец. Сколько всего он наговорил мне, когда я призналась, что люблю Анри и уезжаю с ним.
Что я больше ему не дочь…
Что не хочет больше никогда слышать обо мне.
Колокольчик, висящий на двери звякает, отвлекая от грустных мыслей. Я оборачиваюсь.
Посетитель не типичен для нашего магазина. Его широкие плечи заполнили весь дверной проем…
Очень высокий, атлетически сложенный мужчина. Черные брюки, черная рубашка. Он делает шаг вперед, к прилавку, и пространство начинает стремительно сужаться. Я ощущаю, как воздух сгущается.
Узнаю это породистое лицо. Четко вылепленное, надменное. С твердой линией подбородка. Но главное — глаза. Глубокие, темно-синие, пронзительные, как будто прожигают меня насквозь.
Глава 7
Нет, нет, этого не может быть! Как они нашли меня? И почему прислали именно его??
Паническая дрожь заслоняет собой любые другие ощущения. Сердце заходится, но я изо всех сил пытаюсь дышать глубоко, чтобы унять панику. Мне нельзя, нельзя быть слабой.